Шутки на бис: Песни, идеи, открытия, басни, стихи, поэты

Песни, стихи, басни

С юмором

Басня про овцу

Назначил Лев помощником Овцу.
Медвежью ей надев на морду маску,
Промолвил он : "Тебе она к лицу,
Смотри теперь за лесом без опаски".

Овца сто метров по лесу прошла
И важную походку обрела:
Ей кланяются зайцы и ежи,
Лиса - поджавши хвост пред ней лежит,

И даже Волк обходит стороной,
Овца сидит балдеет под сосной!
Оглянется, потянется, зевнёт,
Сняв маску, вдруг травиночки щипнёт.

Но, как назло, в такой прекрасный миг
Волк мимо сосен мчался напрямик,
Бежит и видит: маска на пеньке,
Овца пасётся рядом на лужке.

- Ах, это ты, паршивая Овца!
Давай-ка разберёмся до конца!
Имея наглость быть в лесу Медведем,
Житья ты не давала мне и детям,

Из-за тебя, тупая самозванка,
Волчица стала вегетарианкой.
Тут грозный Лев, звериный президент,
Учуяв вдруг овечий экскремент,

Могучий рык подал из ивняка
И рядом очутился в три прыжка.
Расправы чудом Серый избежал
И в логово родное убежал.

Но с той поры, от жизни волчьей воя,
По воле Льва несёт он крест изгоя.
В лесу ж плодятся зайцы по кустам,
Грызут они осину тут и там,

Уже личинки празднуют победу,
И в президенты лезут короеды.
В лесу бардак! Овца на всё плюёт
Лишь травушку-муравушку жуёт.

.................................................................

Мораль: овца за пазухой у льва
Почти имеет львиные права,
Но всюду, где такой царит "альянс",
Природный нарушается баланс.
2000г.

* * *

Где вы отечества отцы,
Кого хотим принять за образцы?
Вы все немы и невидимы.
А в телевизоре лишь димы.

Как ищем в темноте фонарь.
На колокольне как звонарь.
Вы так сейчас нужны,
Что б не было войны.
Ни кем не узнанные Вы.
Где ж Вас ещё услышим мы?

Те, кто имеет наши средства,
Оставят хилое наследство.
Потомков, что не сберегут,
А может даже убегут.
С собою прихватив добро
Оставив на Руси лишь зло.
Которого уже немало,
Которое уже достало!

Пока мы все разобщены,
Нам блага лишь обещаны.
Всё теми же, что грабят нас,
Дворцы что строят на показ.
Не будет счастья нам, поверь,
Не выставим коль их за дверь.
Лишь только вместе с вами сможем
Мы зло в России уничтожим.

Плодить порядочных людей
Перевоспитывать .лядей.
Нам нужно всей страной!
Вставайте рядышком со мной!
11.2010г.

* * *

Враги сожгли родную хату.
Убили всех, кого любил.
Возможно скоро и за плату,
Не пустят к тем, куда ходил.

Враги толкают с телевизора,
Что виноваты не они.
Но я то и без ревизора,
Всё вижу стырили они.

И эти кремлинские суки
Ограбив наших стариков,
Уже протягивают руки
И к детям, видя в них лохов.

Народ! Давайте поумнеем.
Объединимся вместе в рать.
Что б не позволить лиходеям,
До нитки всех нас обобрать.
11.2010г.

ПОМОГИТЕ!!!

Терпеть кремлёвских маразматов,
Не просто, вы знаете сами.
Но страх кандал и казематов,
Ум растворил в вине - стакане.

И совесть там на дне осталась.
Свою мы шкуру бережём,
Подумай - внукам что досталось.
То днём с огнём ведь не найдём.

Всё растащили «рогоносы»,
Те, что едины.
Не потому ли, что носы
Их очень длинны?

Кто бедный грабит люд
- Рога все носят.
Не только Божий суд,
С них спросит.

Нам надо раньше
Это сделать.
Так встань же!
Помоги мне их разделать!
11.2010г.

Бизнес-форум

В который раз кичман собрался,
Барыжных морд, ограбивших народ.
Их главный наглости набрался
И двинул – все на огород.

Вас как и прежде вновь накормит
Земля российская она ведь мать.
Он – "уж", надеется не вспомнят,
О нём, пока будут работать.

Правители соты ведь не зевают,
"Готовят лыжи и коньки".
Рассчитывают, что узнают
Когда придут не их деньки.

До их побега срочно нужно,
Собрать порядочных людей,
И сообща всем вместе дружно,
Устроить упырей в музей.

И там на полках в разных банках.
Всех сортируя по годам.
Согласно вкладам ихним в банках.
Поставить к змеям их - к гадам.
06.2010г.

Не терпи Россия!

Кто-то весело живёт
- Пляшет, развлекается.
Кому-то вовсе неймётся
- Войною забавляется.

Но две трети россиян
- Батрачат, надрываются.
Силы нет тянуть баян.
Кремль ведь дурью мается.

Вижу, скоро Рубикон,
Перейдёт терпение.
Всё поставит люд на кон
И своё смирение…

Пятый угол не найдёт,
Нет, нигде не спрячется,
Кто Россию продаёт
- Скоро раскорячится.
10.2010г.

Язык не там…

От предков нам страна досталась
Полна заводов и добра.
У каждого была та малость
Необходимого и мало зла.

Мы ротозеи прозевали
Момент, когда раздели нас.
Правители нас «обували»,
Речами заглушая глада глас.

Сейчас мы с вами вовсе немы.
Отдали свой язык вождю.
Мы оказались в сточной яме.
Его златому радуясь дождю…

Народ залит по горло дрянью.
Уже не мыслит о другом.
С потомками общаясь бранью,
Не думает, как быть потом.

Что мы оставим своим детям?
Не то, что дали нам отцы.
Которые, сидя по клетям,
Переживали как там мы?

О будущем, при нашей власти,
Народу думать не дадут.
Пока язык в кремлёвской пасти,
Не будет радости нам тут.
11.2010г.

Проснись Россия!

Когда же ты народ проснёшься
И врежешь гадам по зубам?
Иль раньше от вина сопьёшься?
Не попадёшь уж по врагам.

Народ! – Не верьте резиденту.
Не Бог он, даже и не чёрт.
- Слуга он, правит по патенту.
А вот хозяин его – чёрт.

Россия много лет страдает,
От гадов грабящих её.
Когда ж страну народ обрадует?
- В помойку выкинет его.

Как его друга Моамара,
Забили гада молодцы!
И нам своих скормить кальмарам
Надо, что б спрятать там его концы.
07.2015г.

Не верь Россия!

Не верь Россия негодяям
Которых правит легион.
Не больше, чем тем разгильдяям,
Которых полон регион.

Балбесы много не своруют
И за кордон не увезут,
Как те, что в телевизоре снуют
- Правители, страну что продают.

Не дай народ им вас ограбить.
Не верьте этим палачам.
От резидента оградись.
- Его из телевизора речам.

Встань как один народ единый
И свергни в пропасть эту .варь.
Тогда засеем все равнины.
Развеет ветер так же гарь.
10.2010г.

***

Страна моя,
Как не родная.
Кидает меня,
На камни роняя.

Патенты мои,
Воруют эксперты.
Из Роспатента они,
Правителям верны.

Тем, очень важно,
Как бы не узнали.
О нас, так отважно,
Режим, что топтали.

Как стану известным,
Всему миру скажу.
Конечно не лестно,
Кто грабит страну.

Не боюсь поплатиться за то,
Что ещё много раз повторю.
Россиян плавит кто в золото.
Всему свету о том говорю.
10.2014г.

Реквием

Последний русский царь наш помер,
Но он не ведает о том.
Ведь Малороссия тот номер,
Фальшак для выборов потом.

Тот Боинг Малозийский,
Что стал осиновым колом,
Открыл глаза людям российским
- Нигде не скажут нам Шалом!

И миллиарды,что снял "Юкос",
С воров российских наконец,
Нам подтверждает, что кикос
- К Володеньке пришёл писец!

Одно опасностью грозит
- С собой на дно страну утащит,
Как мерзопакость, паразит
- Последние штаны с народа стащит.
07.2014г.

Спасибо дед тебе не скажет

Пенсионеров шваркнули с.оты.
Потратили их пенсии на Крым.
А что для стариков не сделал ты?
Они же для тебя прошли и Рым!

Не сделали для дедов мы,
Не коммунизм, не даже рынок.
И в престарелые домы,
Их часто отправляем дав пинок.

Пройдёт не так уж много лет.
Когда и не заметишь,
Как в зеркале увидишь дед,
Ты сам и сединой посветишь

Когда мы старых не лелеем
Не помогаем им прожить.
Господь нас тоже не елеем
- Смолою норовит облить.

Набобов наших мы заставить,
Пусть даже силою должны,
Вагон страны на путь поставить,
Где все счастливы и равны.

Пока в Кремле, лежат больные,
На всё, что есть в их головах,
Болеть и умирать родные,
Нам люди будут, о справедливости в мольбах.
06.2014г.

Болотным сидельцам

Во глубине московских казематов,
Старайтесь сохранить свою идею.
Всё ерунда и псы и автоматы,
И бизнес коего уж не имеешь.

В последнем слове не было того,
Что жаждали услышать патриоты.
Чтобы с трибуны правду про него,
Иль половину прохрипел хоть кто-то.

В Сибирь вас точно не сошлют
И в рудниках не похоронят.
Устроят в камерах уют
И дачки всей страной загонят.

У власти рейтинг до небес,
Не потому ли, что вы «сдулись».
Народ обманывает бес.
Плохие времена вернулись.

Теперь гораздо тяжелей,
Поднять народу веки.
Как говорилось- «веселей
И легче стала жизнь» на веке.

Но всё, что слышим мы обман.
Всё пропадёт, всё сгинет.
Растают фонды как туман.
Как только запад цены скинет.

И вновь потянется народ,
На площадь вереницей длинной.
Уйти пытаясь от невзгод.
С повисшей головой повинной.

Но лишь тогда, когда рабы.
Внутри нас точно сдохнут.
Оковы скинуть сможем мы
И полной грудью вздохнуть
06.2014г.

Пророк

В своём отечестве
Непризнанный пророк,
Частенько прозябает в одиночестве.
Ведь властью овладел порок,
Он заглушает всякие пророчества.

Народ так глух,
Совсем не слышит,
Поэтом сказанное вслух,
Кто говорит как будто дышит,
Не дуракам лаская слух.

Но до тех пор,
Пока есть хлеб,
С ворами не начнётся спор.
В котором Ваня, Вася, Глеб,
Пойдут на Кремль во весь опор.

Чтобы сломать нам этот Кремль
Его стереть да в мелкий камень,
Мы в руки взять должны кремень
И распалить им бунта пламень!
11.2010г.

Эпитафия другу детства

Мой детства друг сегодня умер.
Соседом был моим давно.
Довольно честным был, не шулер.
Не помогло то ему всё равно.

Он десять лет искал работу.
Он кое-что умел вполне.
Но за дарма иметь заботу
-Глупее лишь сказать уйди волне

Здоровьем был он не обижен,
Не Жаботинским всё же был.
Хоть не высокой Музой движем,
Но не болваном вовсе слыл.

Когда с.оты страну разграбят,
Лишая свой народ еды
- Правители, погост оставят.
От некогда большой страны.

Скорей бы поколение сменилось,
На смелое и светлое как я.
И армия из нас объединилась
- Кремлёвских, словно змей давя.

Мы на груди своей согрели,
Кого порвать бы стоило.
Всё потому, что лишь смотрели,
Как поскорее зайти в стойло.
11.2010г.

Завещание

Ни кто без нас не сделает работы,
Которая судьбою нам дана.
Страну отмыть от мерзопакостной блевоты,
Которой до краёв она полна.

И ящик зла, Пандоры – телевизор,
Рыгает нам под ноги без конца,
Ртом головы, который не провизор,
Не мёд, а пуды гов-ца.

Когда мы наконец его прогоним?
Но лучше поместим его в чулан.
Об этом пожилые бога молят,
А молодые хоть поставили б капкан.

Народ- правителей не бойся!
Таких людей боятся нам позор.
Слезами матерей своих умойся
И на охрану дома марш в дозор.

Нельзя нам дать его разграбить,
Вплоть до последних до икон,
Наоборот должны прославить,
Всё, от калитки до окон.

И что б со мною не случилось,
За этот крик больной души,
Боюсь, чтоб не остановилось,
Теченье правды вам в уши.
11.2010г.

ВВП

В горло родины-Мать,
Вцепился мёртвой хваткой.
Всё намеренный взять
- Вдоволь крови напиться сладкой.

Вот уже много лет,
Вовсе просто не правит.
Вам на всё только нет,
Владыка резолюцию поставит.

Пустила на ночлег бродяжку.
Поверила, что бескорыстен он.
Пустыней станется бедняжка.
Посудной лавкой, где пасётся слон.
11.2007г.

* * *

Влюбится в власть эль невидаль какая,
Такое было с давних пор.
Любили, после предавали
Погромче всех крича - «позор».

И нынче политлизоблюды,
Где только можно хлопают в задор.
Младшому брату старого Иуды
Которого назвать лишь можно – «вор».
11.2007г.

Про нас

У.людки из Кремля всё грабят нас,
А мы безропотно скулим на кухнях.
Читаем ли по праздникам намаз,
Проводим ли всю жизнь в молитвах.

Нет, ни чего не сможем мы,
У бога выпросить без боя.
Своих детей не сможешь ты,
Счастливей сделать просто воя.

Пойдём на площадь, что всегда,
Была красива как зарница.
Ведь счастье надо иногда,
Самим брать в руки озорницу.

Правителей, народ не бойся.
Как только ты воспрянешь духом,
На чердаке своём поройся.
Возьми что надо и не пуха.

Ограбившие нас тогда вернут,
Что не сожрали в своих чревах.
Для них не пряник - только кнут!
Пойдём и вздёрнем их на древах!
11.2010г.

Про него

Вампира раб, сидит в Кремле,
Да и на троне.
А должен-то в тюрьме
- Того достоин.

Народ вставай с колен!
- Берись за вилы.
Уж лучше смерть, чем плен,
Не бойсь могилы.

Очистим огород,
От этой скверны
И расцветёт народ,
Мой богу верный.

Прекрасны стар и млад,
Как сад Эдемский.
Упырь же в Ад,
Провалится подземный.

Со всей своей,
Такой же мерзкой свитой.
Стране моей
На радость - "не умытой".
11.2007г.

Про них

Народ России,
Мы покуда,
Молясь Миссии,
Терпим пас.уду!

Он грабит нас, и его свора,
Хуже убийцы или вора!

Калеку и пенсионера,
Он травит полицайонером.

Как только правду мы увидим,
Легавых псов тогда обидим.

За кости с адского стола,
Собаки рвут и мал-мала.

За Альпы спрятал он кубышку,
Засунул и бюджет в подмышку.

Но в телевизор брешет т.арь,
Последний мол шпионы стырили фонарь.

Когда темно, ему удобно,
Тащить с казны, чего угодно.

Он будто спам в живом журнале!
Он словно моль в сыром чулане!
06.2014г.

Песня люди "домкраты"

1.
Себе достойной жизни мы хотели -
Покоя, денег, трезвости...Увы!
Нас всех приватизацией "раздели" -
От сторожа до местного главы.

Припев:
Люди - домкраты.
Люди - автоматы.
Люди - гроши
И люди алкаши.

2.
Ну что гудите и ворчите
Что всё-то плохо, всё не по уму?!
Надев корону этому... Молчите
И шейте внукам нищую суму.

Припев:

3.
На этого летят все наши камни,
И он за всё в ответе каждый день,-
Таких как он мы наплодили сами.
Да-Нет-Да-Да проставив в бюллетень.

Припев:

4.
И этот и его прислуга
Нуждаются лишь в каждом третьем нас
Нам позволяя перебить друг друга,
Со школы подливая пива в квас.

Припев: два раза
11.2010г.

* * *

Остановись, моё скольженье
По ржавой крыше, по гвоздям!
Слепо земное притяженье
И равнодушно ко смертям.

...К чему, с какой не знаю стати
При ощущенье высоты
Я вижу траурную скатерть,
Венков бумажные цветы...

Грустна навязчивая гадость,
Когда преследует везде,-
Грусней, чем знать, что чья-то радость
Таится в ржавеньком гвозде.
01.1990г.

Про новый бубен

То ли в Сосьве это было, то ли в Ивделе:
У шамана как-то бубен скомуниздили.
Вот сидит шаман и горько сокрушается,
Барабаном пионерским утешается.

Захворала вдруг деревня - деревушечка,
Стонут, охают больные на подушечках,
Чуть не плачет на пеньке шаман растерянный,
В барабане пионерском не уверенный.
10.2008г.

Ноябрьский этюд

Отпестрела платьем Кармелита,
Отзвенел гитарою Баро,
И теперь киношная элита
На Поэта выдала "добро":

На экранах вечером осенним
Пьёт с утра заморское вино
Глупый, опереточный Есенин -
Жертва либерального кино.
11.2005г.

Об ударениях

Ах, годы, годы...
Только не года.
Ах, ветры, ветры...
Только не ветра.
В природе есть
И роды, и рода,
Осётры есть,
А есть и осетра.
Причём язык?
Ведь дуют всё равно
В моё окно
и ветры, и ветра,
и под зерно
не пашут уж давно
ни тракторы в полях,
ни трактора.
11.2005г.

Монолог временно не пьющего

Закодирован, закодирован...
За спиною прозрачный год.
Но застольями затретирован,
Знать, мошенник придумал код.

Смех и грех вперемешку с завистью,
Скукота - не видать ни зги...
Раньше ведьма казалась красавицей,
Нынче краля страшней Яги.

Ни одной во хмелю пригоженькой!
Стиснув зубы, пляши и пой.
НоВЫИ Год или день рождения -
Бей зеленых чертей, глуши!

Ах, садистское наслаждение,
Истязанье своей души...

На троне века

Все зыбко. Бесфундаментно. Убого.
На троне века - наглость и обман.
Все меньше тех, кто с болью и тревогой
Летит во мрак сквозь рыночный туман.

Уже и гости в двери отстучали,
Родные ли, чужие - все одно!
Безлюбья дух, эпоху беспечалья
Впустили мы в державное окно.

Покинут трон опарыши не скоро,
То в муравьев, то в бабочек рядясь...
Нелепей, чем российская Гоморра,
Земная твердь не знала отродясь.

Ясновидец

Черный ворон, черный дьявол,
К царской пище приучась,
Сел на тополь величаво
В белый полдень, светлый час.

Я спросил его лукаво:
- Годы честного труда
Принесут мне деньги, славу?
Он ответил: - Никогда!

Я спросил: - Хотя бы в Сочи
Буду ездить иногда?
Черный ворон, призрак ночи,
Вновь ответил: - Никогда!

Я махнул рукою скромно:
- Я-то ладно, ерунда,
А народ в стране огромной
Будет счастлив? - Никогда!

И на все мои вопросы,
Где возможны "нет" и "да",
Отвечал вещатель грозный,
Словно робот: - Никогда!

Я спросил: - Куда Россию
Повернули "господа"?
Вдруг он каркнул: - В никуда!..
И орлы его сместили
В завпомойки. Навсегда.
1993г.

* * *

Возгоришься, если ты не пылкий,
Если ты при совести - сгоришь:
Юный поп с косичкой на затылке
"Ботает по фене", нувориш.

Разъезжает лихо на "Тойоте",
Пиво только баночное пьет
И псалмы святые на работе
Голосом простуженным поет...

В шумный храм забуду я дорогу,
Но в углу поставлю образа!
А пока - ищу глазами Бога
В облаках, где копится гроза.

* * *

Живет алкоголик - и машет на трезвость рукой,
Живет старичок - и по старости машет клюкой,
По воздуху машет журавль, пролетая на юг,
И муха с тревогою машет на белых подруг.

Все машут, кто чем и на что - и по жизни спешат,
На совесть махнут, отряхнутся - и снова грешат.
Я тоже, бывает, на что-то рукою машу,
Когда отдыхаю, когда ни о чем ни пишу.

* * *

Я не Бог, не пророк нотрдамский,
Но одно предсказать берусь:
На разнузданном рынке хамском
Разбазарят святую Русь.

Будет Ваня пытаться княжить,
Но какой же из грязи князь! -
Разживется на распродаже,
Пошикует до гроба всласть...

А потом возвестят куранты
Приближенье иных времен:
По России пройдут десанты
Чужеземных цветных племен.

Им Россия настроит виллы
И в лакеи наймется к ним...
Через годы с великой силой
Всполыхнут по стране огни.

Будет сумрачен дым пожарищ,
И в бараках, волнуя кровь,
Оскверненное слово "товарищ"
Овладеет умами вновь...
1990г.

Деду морозу

Остынь, старик, перекури!
Присядь со мной под липами.
С лица в сторонку убери
Свой ватный клок задрипанный, -

С площадки елка не сбежит
В дремучий лес по тропочке,
Давай знакомиться, мужик,
Давай плесну по стопочке!

Тебя прислал на елку ЖЭК,
А мне веселья хочется,
Давай еще - за мой побег
Из клетки одиночества!

С тобою выпить не грешно,
Но ждут тебя ребятушки,
-Бывай, старик, уже темно,
Пора и мне до хатушки...

«Срезал!»

Ты признайся мне, доцент-преподаватель,
Какова сегодня знаниям цена?
Спорит яростно со мною обыватель,
Уподобившись герою Шукшина.

Одному твержу: вогулы – это манси,
Так их предков называли в старину, –
Он орёт, что это русские уральцы,
Диким визгом нарушая тишину.

А другому объяснял я, что Магнитка
За Челябинском находится от нас, –
Он к Тюмени привязал её, как ниткой,
И в шукшинский загонял меня рассказ.

Лишь на Бога уповал я сиротливо,
Зная с детства географию на «пять».
Кто-то плюнул бы на глупых и крикливых,
Но в их стае суждено мне обитать.

Дорожит невежда глоткой, как харизмой,
Всякий ВУЗ покроет матом с головой.
Процветает на руинах коммунизма
Нигилизм – увы, не только правовой.
06.2008г.

О настоящем патриотизме

Чукчи бегут на Аляску,
Немцы в Германию прут,
Манит евреев, как в сказку,
Ближневосточный маршрут.

Только чуваш неспесивый
Рад своему шалашу,
Каждый посёлок в России –
Райский приют чувашу.
09.2005г.

О языках

Польский язык – шкворчащий,
Турецкий – ручьём журчащий,
Английский – смелей и чаще
В храмах чужих звучащий.

Китайский язык – кошачий,
Немецкий язык – собачий,
А русский – в хлеву мычащий,
От сена клочка молчащий ...

Как это ни печально,
Нет языков идеальных.
09.2003г.

* * *

Плывут снежинки миллиардами
И за окном мелькают дни.
Шныряют мальчики с петардами,
Как злые отроки Чечни.

А нам хлопки уже "по пенису"...
В стране курьёзной! – как в кино:
Идёт борьба на смену теннису,
И шьёт элита кимоно.

Уйдёт монарх полувменяемый,
Закончив службу сатане,
И только пояс несменяемый
Потуже стянется на мне.

Продлится жизнь, плодя безбожников
И в каждом пестуя раба,
И место в залах доминошникам
Уступит вольная борьба …

Летят снежинки миллиардами,
Скользя по спинам и плечам.
Стреляют отроки петардами,
Но, к счастью, дрыхнут по ночам.
01.2000г.

* * *

Любая в мире борода
Растёт по воле божьей.
Сосед-пройдоха на Христа,
Я помню, был похожий.

Носил он разные ключи
И парень был рубаха:
По погребам чужим в ночи
Шнырял, как росомаха,

Легко и ловко доставал
Соленья и варенья,
Не проедал, а пропивал
Без совести зазрения.

Случился, помнится, пожар
(По той же божьей воле?) –
Он безбородым прибежал,
Вопя от страшной боли.

Не брил впоследствии лицо,
Лишь стриг местами клочья
И не мочился на крыльцо
Соседское средь ночи.

Остался прежним глаз овал …
Осталось и загадкой:
Неужто Бог его призвал
Таким путём к порядку?
07.1999г.

* * *

... И я не устоял перед годами,
Что мчатся ниоткуда в никуда.
А где-то за чумными городами
Лепечет родниковая вода.

Там воют вьюги в тёплом дымоходе,
Приветливы, как прежде, старики,
Там пугало в вечернем огороде
Тебя объятьем встретит в две руки.

Ты чучело обнимешь: «Здравствуй, Вася!»,
Ты будешь рад ему! Но только он
Окажется фуфайкой, что вчерася
Тот Вася променял на самогон.
01.1999г.

* * *

Поэтесса. Поэтиха. Поэтутка...
Как мне с ними утомительно и жутко! –
То обиды, то причуды и капризы
На границе гениальности и шизы.

Но свята в них белостишьем одержимость,
Но светла их комплиментов содержимость,
И в любви им, бескорыстным, нету равных,
Мы любили их – не только православных.

Поэтессы. Поэтихи. Поэтутки...
То шипы одни, то нежность незабудки,
Пламя жгучее бессонными ночами,
Стужа зимняя к полудню за очами...

Я старею, но упрямо шепчет сердце,
Что без них я, как без неба стюардесса,
Не лесник, а даже леший на безлесье!
Поэтутки, поэтихи, поэтессы...
12.1996г.

* * *

Предрассветный тонкий иней
В переулках тишина.
Тает в небе тёмно-синем
Белой льдинкою луна.

На берёзе – капли бисер,
На осине – новый лист...
Я неважный живописец,
Но врождённый новеллист.
04.1991г.

* * *

«Ты прости меня, кибитка, Полюбил я «Мерседес» …
/из новой цыганской песни/

... А вся страна уже – пустыня.
Не всем узреть сие дано.
Сердца заветренные стынут,
Как стынет зимнее окно.

Пусты вагоны и вокзалы
И ртов немые уголки –
В них не улыбки, а оскалы
И просто злые языки.

Гремят пустые барабаны
На дискотечных пустырях:
Пустые Димы и Оксаны
В пустых тусуются дверях.

А вместо дам пустые бабы
Трясут пустые кошельки,
И даже звонкий, шумный табор
В пустые сел легковики.
08.1999г.

В ленинградской электричке

Гитлерюгенд?
Какая фантастика!
Снег за окнами лёгок, пушист.
В электричке - в перчатках, при свастике-
Наш, советский, подросток - фашист.

Ледяные глаза не смыкаются.
Подбородок приподнят чуть вверх,
И старик - пассажир спотыкается
На проходе в вагонную дверь.

Стой, отец, ради бога без паники,
Потерпи, не взрывай тишину!
Но взмокает старик, как в предбаннике.
Извергая слова про войну...

До волос умудренный ошибками,
Понимая до винтика жизнь.
Я шепчу губошлёпу с нашивками:
- На афганцев, браток, не нарвись!
10.1988г.

Слово о Татарстане

Не хулите Казань, патриоты
Православной Отчизны моей!
Там в полях умываются потом
И не ищут бредовых идей.

Там не любят не чтяших могилы -
Христиан ли, татар - все равно.
Там не зря от Москвы гладкорылой,
Как от ветра, прикрыли окно.

Там татарки вовек непродажны
И с мужьями идут до конца.
Я там вырос, родившись однажды.
Изучил старика и юнца.

Там содружеству наций не снилось
Межусобное пламя войны...
Не от русских Казань заслонилась -
От ползущего к ней сатаны.
09.1993г.

Экспромт о службе знакомств

Раззудило старых дев:
Знать, весна не за горами.
В золотой им снятся раме
Водолей, Стрелец и Лев.

Хоть и сами с ноготок,
Им подай на блюдцах принцев!
И почти у каждой принцип:
Пил бы сок и был высок.

Где найти таких на всех
В нашем юроде укромном,
Малолюдном, малокровном,
Беспробудном, как на грех?

Смотрит дама в -зодиак,
Перед сном гадает в карты:
Подожду ещё до марта -
Подвернётся нужный знак.

Рак труслив, а Лев силён.
Скорпион - любитель власти...
И проходят мимо счастья
Глеб, Порфирий и Семён.

Всех умнее Козерог,
И скажу определённо:
Если надо, Скорпиона
Он согнет в бараний рог!

Ишут русских Билл и Джон,
Мужикам суют подлянки:
Самой страшной негритянке
Наш Емеля - не нужон.
02.1996г.

Весенний экспромт

Затянулась зима, затянулась
Снежный ветер, сухой снегопад.
А весна нам уже улыбнулась -
Так пронзительно юн этот взгляд!

Но вернётся она, потерпите!
Слышен явственно голос её:
В ясный день, когда солнце в зените,
Шлёт капелью посланье своё.
03.2000г.

Баллада о коллективном запое

Еще не помер я, ребята
Хотя в стихах - пообещал:
Я с Богом жил запанибрата,
Он все грехи мои прощал.

Однажды - дело было в мае -
Со мной лежал четвёртый курс,
Водичку водкой запивая,
Едва прощупывая пульс.

И ночью спёрло мне дыханье,
Меня в туннель втянуло вдруг,
Как свет иного мирозданья,
Я ощутил далекий круг.

Но кто-то вмиг - я четко помню. -
Без слов поступок мой браня,
Громадной, властною ладонью
Обратно вытолкнул меня.

И задышал я с перепугу,
Вскочил и на ноги друзья...
Потом сосед ходил по кругу
И все шептал, что пить нельзя.

В кошмарах тесных под оконцем
Часы ночные проползли,
Лучи привычного нам солнца
На грязь паркетную легли.

А вскоре Коля Подмогильный
Меня надолго воскресил:
Орал, да так, что труп могильный
В гробнице место б запросил!

Вздымая пыль в шаманском танце,
В глазах вертясь, как коленвал,
Он выдавал свои «романсы»
И щедро водку разливал.

А наш сокурсник, врач-нарколог,
С подбитым глазом, чуть живой,
О бесполезности уколов
Твердил, качая головой,

И вечерком - без святотатства -
Поведал нам двоим тайком,
Что резко с водкою расстаться
Опасно в случае таком.

И мы, боясь расстаться резко,
К нему зайдя, как на приём,
Держали сырные обрезки
И дружно чокались втроем.
15 июня 1992 г.

В Литературном институте

Тверской бульвар. Учители по Музе:
То Межиров, то просто Ковальджи.
Витающий над Пропастью во ржи
В непрочном с евтушенками союзе.

Стихи, стихи... Общажный дух и запах.
Столетний дым, впитавшийся в стекло.
Зубри иль пьянствуй - Время истекло.
«Познать Россию нам поможет Запад»...

О нет! Познать её поможет горец! -
Не тот, что Русь в державах подержал,
А тот. что по ступенькам пробежал.
От нищеты студенческой не горбясь.

...Мы даже образ называем «имидж», -
К святой, родной словесности глухи.
В отместку пишет Русские Стихи
Чобан-Заде по имени Владимир.
6 мая 1993 г.

Бархатный сезон

Беззащитный, робкий, милый.
Светлый ум не по годам...
Повстречались, полюбили.
Побродили по садам.

У неё бездонны очи.
Волос - шёлковая нить...
Пролетели дни и ночи.
Два сердечка породнив.

Как затменья были ночи!
Как стрижи летели дни!
И, прощаясь, на песочке
Горько плакали они...

До сих пор причуды моря
Непонятны никому:
Было даме дважды сорок,
Лет за семьдесят - ему.
9 августа 1995 г.

Баллада о маленьком градоначальнике

П. Цурину

Человек безумно лез из кожи,
Словно жеребец из-под вожжей.
Чтоб потом, посулы уничтожив.
Обскакать в коварстве всех вождей,

День и ночь лужковскую походку
Примеряя в брюках и в трусах.
Надрывал предвыборную глотку
И витал от счастья в небесах

Всей душою прессу презирая.
Но сердечко наглухо скрепя,
Доводил до чёрточки, до края,
До панели важного себя:

«Помоги, редактор, в этом деле,
И тебе за это я воздам, -
Оторви за месяц и неделю
Конкурентов, прущих по пятам!...»

Той ходьбы с панельною экземой
Он не смог редактору простить...
Как он пресмыкался перед всеми,
Чтоб за все панели отомстить!
12 января 1997 г.

* * *

В часы домашнего досуга
Подумал я не в первый раз:
Без Ермакова будет скука
В душе у каждого из нас.

Исчезнут розы и гвоздики
На рукотворных цветниках
И зарастёт крапивой дикой
Любая клумба. А пока

Бредёт толпа - глаза чумные.
Замри, природа, берегись!
Идут слепые и глухие.
Идёт дремучий «пофигизм».

Оставят молодцы «крутые»
Лишь стебельки от цветников. -
Но смоет грязные следы их
Борис Семёныч Ермаков.

И не увидит отпрыск дикий,
Что блеск живого лепестка
На восстановленных гвоздиках
Разбавлен кровью старика!
17 июня 1997 г.

В минуты вьюги

Резвится в полночи пурга.
В проём окна гляжу смиренно:
Как будто кто-то молока
Подлил в чернильницу Вселенной.

Высоких вихрей череда,
И в этом шуме, в этом ветре
Звучат живые провода.
Как скрипки первые в оркестре.

Мне быть глухим не суждено,
Претит мне вой рок-звёзд натужный.
Когда бессонное окно
С природой связывает душу.

В распевах вьюги - жизнь и смерть,
И муза вечности - поверьте! -
Уходит в эту круговерть,
Когда в эфире пляшут черти.
26 декабря 1997 г.

* * *

Друзья спились, по большей части.
И я «срываюсь» иногда -
Не с горя горького иль счастья,
А с редких денег. Вот беда.

И ни банкет, ни стол подвальный
Уже не в радость, чёрт возьми!
В «палёной» водке либеральной -
Мертвящий дьявол, а не змий.

Каким бы ни было изящным
На ней стоцветье ярлыка.
Она от водки настоящей,
Как степь от тундры, далека!

Здесь сатаны расчёт «красивый»:
Лишить страну мою лица.
Раздав Хранительниц России
Живым заморским мертвецам.
13 апреля 2000 г.

На овощном рынке

Сосёт каблук асфальт расплавленный
Под солнцем белым.
Товаром спелым вес заставлено
И переспелым.

Теснятся дыни отрешённые
Огромной грудой.
Глазеют люди напряжённые
На ценник дутый.

Тупой арбуз от скуки мается
В тени таджика.
И дважды в месяц поднимается
В цене аджика.
15 июня 2001 г.

Рабыни

Где в лучах полуденного солнца
Зеленеют кроны тополей,
Старый дом на три глухих оконца
Сиротливо смотрит на людей.

Там, в тиши купеческих подвалов.
Тараканы рыщут по углам
И скучает дюжий вышибала
По нехитрым мускульным делам.

Над бумажной грудой за столами
Восковые женщины сидят
И, блестя голодными глазами.
На часы украдкою глядят.

Нелегка их каторжная доля -
На жлоба пахать за трудодни.
Прожигает тихая неволя
Далеко не худшие их дни.

Белой костью им не похвалиться,
Не блеснуть таланта серебром, -
Назовут их Дуньками в столице,
Не поймут их жестов за бугром.

От себя им некуда деваться,
Заколдован их житейский круг:
Надо есть, и пить, и одеваться,
И тянуть «наверх» своих подруг.

Жизнь пройдёт, как бомж по магазину,
И, сломав прожилйны их душ,
Виновато бросит в их корзину
Пару дряблых, высушенных груш.
17 июня 2001 г.

* * *

Пергаментным ковчежцам подземелья
Нет места в небесах и божьих кельях.

Судьбы беспрекословные илоты
Им до рожденья строят эшафоты.

А в вакуумном царстве Люцифера
Нет фильтров очистных для биосферы:

Зажабренные влагой героина,
Рабы ныряют в темные руины;

К ним помыслы ползут из геморроя:
Стать мясниками после мордобоя.

Успеть уйти от дьявола и Бога.
Не преступив астрального порога.

А Бог открыл все камбузы и шлюзы.
И на пегасах - шиза вместо музы...

Лепя кривозеркальную ментальность,
Безумие впадает в гениальность.
25 марта 2003 г.

Принцесса

Ирме Лажаускайте, живой или мёртвой.

Томились от зноя деревья
И ветер бродил по кустам.
Из дальней литовской деревни
Студентка приехала к нам.

Посланница от комсомола.
Светящая дальней страной.
На все отвечала «приколы»
Улыбкой своей озорной.

Парнями крутила-вертела,
С ума их, сермяжных, сводя,
А в сердце впустить не хотела -
Лишь так, целовалась шутя.

Все клинья подбив к недотроге,
Любил её местный «доцент» -
За стройные, может быть, ноги,
За лёгкий, быть может, акцент.

А впрочем, никто не узнает,
И Бог промолчит, и Аллах,
О том, кто от губ её таял
При знойных амурных делах.

Уехала вскоре литовка
/ Красавица, чёрт побери!/,
Печально звенел я литовкой.
И что-то свербило внутри.

Теперь только чурка приедет
Месить нашу русскую грязь...
А в памяти звёздочкой светит
Принцесса, что Ирмой звалась.
16 августа 2003 г.

* * *

Посредственность всегда права.
Она при всякой непогоде
Растет, как сорная трава
В саду, теплице, огороде,

И там, не ведая помех,
Над всеми всходами глумится:
Вбирает влаги больше всех
И вверх, тесня других, стремится.

Пускай темна её стезя
И ни плодов у ней, ни зёрен. -
Искоренить её нельзя.
Рубя под самый даже корень.

Лишь можно серной кислотой
Сорняк живучий уничтожить.
Но грустен вывод мой простой:
Ведь он растет... по воле божьей!
13 июня 2004 г.

Неродившейся любимой

Ты родишься в году двадцатом,
Я уйду в этот светлый день.
В глубине золотого сада
Не успеет расцвесть сирень.

Но вернусь я сюда чуть позже
Может быть, через двадцать лет,
Буду втрое себя моложе,
Даже встретим с тобой рассвет.

Твои пальцы возьму в ладони.
Ты поймешь по моим глазам:
Да, я тот, кто тобой был понят
В ночи зимние до конца,

Чьи стихи ты всегда читала
В тихой комнате взаперти
И увидеть меня мечтала.
И прижаться.к моей груди.

Вот он я - молодой, воскресший
Через двадцать недолгих лет.
Тихой песней тебя потешу
И цветов подарю букет.

Зацелую тебя до стонов,
В забытьё ты уйдёшь на миг...
И опять в небесах бездонных
Утону я, как птичий крик.

Будет адрес мой на конверте,
Что поделаешь - се ля ви...
Полюби меня после смерти.
Больше смертного полюби!
19 января 2005 г.

Детдом па Малой Кушве

Возле пруда городского
Корпуса размещены:
В них Бездомновы, Кусковы,
Киселевы, Крупины.

Там кривы всю жизнь берёзки.
Но сосна стройней всех нас,
И под ней смолят подростки -
Кольца дыма напоказ.

А с утра толпа ворвётся
В двери школы налегке -
Снова девочка прижмётся
К нам с тетрадочкой в руке.

Станет ей отцом охранник,
Станет бабушкой вахтёр:
«Я на завтрак съела манник...
А печенье съел Дозор...»

Ночью в стенах интерната
Лишь один останусь я,
И в каморку воровато
Берсенёв зайдёт Илья.

Я в глазах его замечу
Сигаретной жажды свет,
Протяну «ЛМ» навстречу
И вздохну мальчишке вслед...

Разгильдяевы, Козловы,
Голодновы, Лапшины...
Возле пруда городского
Все детдомовцы равны.
12 февраля 2005 г.

Ещё спою

Всё ярче снег на солнышке искрится:
Уже весна. Проснитесь, петухи!
Я тоже был врождённым вокалистом,
Но эту жизнь потратил на стихи.

С безусых лет я пел самозабвенно,
Мне Ибрагим оттачивал вокал,
Я украшал застолье несравненно
И оставлял нетронутым бокал...

Ещё спою на жизненном закате.
Быть может, снова вызовут «на бис»,
И старый друг стопарик свой накатит
И о концерте скажет: «Зае.ись!»
2 марта 2005 г.

Инструктаж

Вникая в тёмный мир бомжей,
Не суй ладонь свою в их лапу,
Не подцепи лобковых вшей,
С кровати прыгающих на пол.

Изволь дорожный свой обед
От них в стороночке покушать:
Бомжи таят немало бед,
Их безопасно только слушать
6 марта 2005 г.

Тавтология

(пародия)

«Неся раскрытую ладонь,
Люби любовь не понарошку,
Укрой от зависти и кошек,
И вас спасёт её огонь».
\С. Витюнин\

Что о любви мне рассказать?
Она пуглива, как синица,
И взмаха резкого боится,
Когда начнёшь ей хлеб бросать.

Рассыпав горсточку пшена.
Погладь рукав себе, как перья,
Чтобы смогла она поверить.
Что не кошак ты ни хрена.

А после - водкой угости,
И тут успех твой обеспечен!
И не забудь в амурный вечер
Букет цветов преподнести.

Кладя ей сердце на ладонь,
Банкуй банкет не понарошку,
Люби любовь, как кошка кошку -
И будет огненным огонь.
10 марта 2005 г.

Нине Ягодинцевой

И лет не так уж много вроде,
И не черны твои грехи.
Но грустно: силы на исходе,
И все трудней идут стихи.

И брешь давно уже пробита
И пресвеглой ауре твоей,
И звуки ауры размыты,
И тишина зияет в ней.

Но ты всегда в душе священник,
Когда поэзия - твой храм:
Тебе любой претит мошенник,
Несущий к паперти свой хлам.

Ты старый дьякон в этом храме,
И нет других тебе путей,
Но храм... расписан именами
Стихами дрищущих детей:

"Наталья", «Женечка», «Мишаня»...
Проточной жизни суета!
Хмельны от зрелищ прихожане,
А хлеба просят - у Христа.
12 октября 2005 г.

Н. Лизогубову

Чем богат я? Богат долгами
Перед разненькими людьми:
Пред злопамятными врагами,
Что стоят за себя костьми,

Перед другом, таким же должным
Вот таким же своим врагам, -
Мне помочь ему было сложно.
Семеня по земным кругам.

Беспощадны судьбы оковы,
Заколдован житейский круг,
Не подходят к дверям подковы,
Молоточек скользит из рук.

А вокруг - матюки и попойки,
И в России моей родной -
Амазонки да марамойки,
Мудрой женщины - ни одной!

Что же делать? Осталась память,
И её не размыть слезой.
Не смотри в сатанинское пламя.
Освежайся божьей росой.
15 сентября 2007 г.

* * *

В. Р.

Что с того, что я зрелый поэт
И на этой земле не случайный?
Мне на хлеб мой насущный запрет
Наложил «комиссар чрезвычайный».

Жаль, давно уж не кормят стихи.
Что кормили при власти советской.
За какие на свете грехи
Мы в петле задыхаемся светской?

Хлеб нужнее мне зрелищ любых,
И ходьба мне важнее полёта.
Я теперь в нищете, но в живых.
А тебя приведут к эшафоту.

Ты расправы чинил без стыда,
И случилось по божьим законам:
В Лету канула злая звезда
На твоих чрезвычайных погонах.

Но следят за людьми из кустов
Чрезвычайной души метастазы...
Нет страшней отстранённых ментов,
Распоясанных власти заразой.
8 ноября 2008 г.

* * *

Живёт вдова в своём домище.
Зевает сладко перед сном:
Опять приснится ей Мудищев
На лимузине под окном.

Снежинки падают и тают,
Но с неба сыплет все равно.
А годы быстро пролетают,
Уж за полсотни ей давно.

Я навестил её случайно
И прикоснулся к ней рукой;
Она любви необычайной
Ждала, но вовсе не с Лукой.

Тяжелым бюстом потрясала,
Браня гулящих мужиков,
И на меня свой взгляд бросала:
"И ты, я чувствую, таков..."

Храня к жене и к мужу верность,
Расстались мы. Не навсегда-
Ведь все быстрее в Неизвестность
Везут обоих нас года...

Хоть я мужик не идеальный,
Но не рискну своей судьбой.
Пройдёт мой возраст сексуальный -
И мы поженимся с тобой.
14 декабря 2008 г.

Ночное одиночество вдвоём

Листок бумаги, сперма – и в ведро.
В конце недели – мусорные баки.
«Камаз» на свалке спляшет «Болеро»,
Потом бомжи, вороны и собаки...

Приди, любовь! Хоть завтра, хоть сейчас,
Окольными путями или прямо,
Иначе до тебя, неровен час,
Меня найдет Резиновая Дама,

Которой вкус и запах незнаком,
Неведомы ни ревность, ни упреки,
И будет у меня она тайком
Ночами брать любовные уроки.

Ни долларов, ни сердца, ни руки
За это не потребует Резина
И сохранит мне те же пятаки
Для той же потребительской корзины.

Ни на день не состарится она
До моего последнего дыханья,
И ни одна не явится мне в снах
В распахнутом халате на диване...

Но шутки прочь! Не кукла мне нужна.
Найди меня – хоть Света, хоть Наталка,
Я сердцем заплачу тебе сполна
За жизнь, не отвозимую на свалку.
30 декабря 2004 г.

 

Серьёзные

* * *

Пока утин у руля
Не видать нам счастия.

Пока утин у штурвала
Жить в России будут мало.

Пока утин во главе
Патриотам быть в беде.

Пока утин главней всех
"Сердюковых" ждёт успех.

Пока утин командир
На мостах устроят тир.

Пока утин капитан
Кораблём рулит шайтан.
05.2015г.

Последнее предсказание Джуны

Грядёт война.
Ломитесь в захолустье.
Когда волна
Достигнет Златоустья,
Отнимет жизней там сполна.

Лишь в глухомани засибирья,
Вас не настигнет мор.
Он как тупая бандерилья,
Царапнув, отлетит за борт.

Лишь только сотни километров
Тайги, спастись помогут вам.
Тлетворных дуновенье ветров
Избегнут, поселившиеся там.
08.06.2015г.

Стихи о луже

Скоро снег поля укроет,
Спрячет воды подо льдом.
Всё привычное- иное
Каждый куст не узнаём.

У подъезда куст сирени
Листья чёрные свернул
Снег украсил, словно крем их
«Ты красив»- кусту шепнул.

Впереди большая лужа
Обходили её все.
Стала зеркалом от стужи
Я дивлюсь её красе.

В луже солнышко и небо.
Снег, как рамка по краям.
На дороге- быль и небыль.
Нет ни кочек и ни ям!

Всё искрится перламутром,
Жемчугами и парчой
Столько радости в то утро.
Не проспать бы нам с тобой.
11.1995г.

Не забывайте матерей

Февраль всё завывал- игрался мною.
Морозил, сердце леденил.
Но что же так запахло вдруг весною,
Лишь только март в свои права вступил.

Надеюсь, вы заметили и сами,
Что солнце стало горячей,
Как будто хочет душу маме
Согреть за всех забывшихся детей.

Всегда ли мы им сердце согреваем
Своей заботой, памятью о них?
От их порога бодро в жизнь шагаем,
Уже тревожась за детей своих.

Нас мамы ждут, что толку в телеграмме,
Хоть и её приятно получить.
Я вас прошу: Придите в праздник к маме
Пить с детством чай и вновь ребёнком быть.
03.1978г.

* * *

В заваренном чаю - законы Зазеркалья:
Все доброе на дне, а мусор на плаву.
Почтенье шелухе в России навязали,
Но чайным знатоком по-прежнему слыву.

Нам права не дано вылавливать соломки,
- Глотаем аромат, сдувая шелуху.
Над грешною страной вздыхает месяц тонкий,
Я знаю: только он - по праву наверху.

* * *

Слепым перстом не указать,
А словоблудием - тем боле
Пути в земную благодать,
Где нет ни горечи, ни боли.

Спасется мир не красотой,
Не звезд блаженным созерцаньем,
А полновесной добротой
И зла всеобщим порицаньем.

И ты не уповай, мой друг,
На "новорусскую" стыдливость:
Им чужд соборный русских дух,
Как нам чужда несправедливость.

Поверь, я Горького читал
И вывод делаю свой вещий:
В России труд и капитал -
Несовместимейшие вещи.

* * *

Что имеем сегодня?
Смуту;
Юных душ небывалый тлен;
Бег лошадки-зарплаты в путах
За стрижами летящих цен;

Мыльных опер медовые взоры
Для горчащей российской души,
Осеняющие режиссеров
Под затяжечку анаши...

Сон людской перепутан с явью.
У неспящего - боль и грусть;
Как дубинкой, лупцует дьявол
Телебашней Святую Русь...
1993г.

* * *

Тряхни, подземелье,
под баллов двенадцать
Сегодня кремлевские стены Москвы -
Не будет Россия по ним убиваться,
Лишь ветер промчит отголоски молвы.

В избушке рязанской
за нищим застольем
Крестом осенится, кого ни спроси:
- Ну вот и накрыла Господняя воля
Гнездо паразитов на теле Руси...

Не вымолвят рощи, не выдохнут пашни
Свинцовую правду сегодняшних душ.
... А черти гуляют в останкинской башне,
И в честь Люцифера играется туш.
1994г.

Разговор с протоиреем

- Скажи, за что, святой отец,
Погрязли мы в семейных драмах?
- За то, что ходим под венец
Десятки лет не в божьих храмах.

- За что убийства, грабежи -
В домах, подъездах, на дорогах?
- То дьявол зубы обнажил
В стране без веры и без Бога.

- За что ж такой отпущен впрок
Удел нам тяжкий и бесславный?
- За то, что мы... писали "Бог",
Как "дьявол", с буквы незаглавной.
1989г.

* * *

Всегда опасно русскому поэту
Вздымать на щит поруганную Русь:
Злодей приложит руку к пистолету,
А после - на лицо натянет грусть.

Граненым убиенного помянет
Со всеми вместе, "скорби" не тая,
Подушкой пальца щупая в кармане
Стальное дуло высшего литья.
1993г.

* * *

Нету жизни. Закончилась жизнь...
Вянет сердце в клещах выживания.
По созвездию Мрака и Лжи
Мы в пустыню бредем без названия.

Там ни дна, ни покрышки для нас,
Ни пшеничных полей, ни рассвета,
Там присядешь от боли не раз -
И на стон не услышишь ответа...

Ах, не жди, усыпленный навек
Наркотой голубого экрана,
Что двадцатый закончится век,
Затянув наши язвы и раны,

Что в полях заколышется рожь
И цеха оживут заводские, -
Нет, не вспомнят станочную дрожь
Одичалые руки людские.

Не воздвигнут хоромов для нас
Духоборцы смердящего трона,
Разрезая Россию на глаз,
Словно дичь, под фужерные звоны...

Мы привыкли глотать чудеса,
Как святую церковную воду,
И шагать по земле в небеса
В кандалах зазеркальной свободы.

Мы в толпе проворонили Русь
И с толпой семеним на заклание...
Нет веселья. Одна только грусть
На верблюжьей тропе выживания.
1997г.

* * *

О черви книжные! Когда
С живым сражаетесь поэтом,
Ничем не брезгуя при этом, -
Он не исчезнет без следа.

Он одолеет сто преград,
Его не выстудят невзгоды,
Он проползет огни и воды
И не потребует наград.

Ему нужней всего покой,
Тепло и свет, и лист бумаги,
Долины, рощи и овраги,
Костры ночные над рекой.

Любую душу он простит,
В которой злобы нет и фальши,
И, мимо вас шагая дальше,
Листвой опавшей прохрустит.

И пожалеет заодно
О той сутяжной с вами связи,
О неизбежной липкой грязи
На всем пути его земном.

* * *

Все прошло. Душа устала
Обнажать свое лицо:
То ли было, то ли стало
В жизни много подлецов.

То ли я, в стерильном детстве
Начитавшись добрых книг,
К миру лжи, насилий, бедствий
Не притерся, не привык.

За добро добра не выждешь,
О добре не намекнешь,
Местью подлости не выжжешь,
Благородством - не проймешь.

Злоба, зависть, пересуды...
Эх, Россия, темный лес!
Те же люмпены повсюду -
Что при галстуках, что без.
1996г.

Начало

Снежинок рой в осеннем парке
На землю падал не спеша,
И вольной птицей из-за парты
Рвалась на улицу душа.

В тот миг на нас, на первоклашек,
Казалось, строго лишь одни
Смотрели с парт непроливашки
Зрачками, полными чернил.

Нам авторучки запрещали:
Чистописание - закон,
И только мать в моей печали
Какой-то видела резон.

На шумных маминых уроках
Была легка моя рука -
Я выводил неровно строки
О жизни нашей в пол-листка:

"Сегодня первый снег встречали,
Всем классом вышли налегке"...
То ноты хрупкие звучали
В ручье, стремившемся к реке.

* * *

На траве ли, в постели, в стогу
Задремлю - обоймет меня сладость.
Только чаще на знойном лугу
Познаю сновидения радость:

Вижу снова родительский дом
Со цветами и запахом вишен...
Вижу: Вятка блестит за холмом, -
Помолчите, кузнечики, тише!

Сон, оставь в моей памяти след,
Это чудо - сентябрьские марты,
Повтори этот сказочный свет -
Вятку цвета зеркального карпа!

Но проснусь на душистом лугу -
И растают вдали мирозданья...
Я детей лишь понять не могу,
Для которых постель - наказанье.

* * *

Не люблю на кладбища ходить:
Тленность жизни кожей ощущаю.
Лучше молча по лесу бродить,
Родниками душу прочищая.

Там ряды малиновых кустов,
Там цветы, кузнечики и птицы,
И ни с плит могильных, ни с крестов
Не глядят обветренные лица.

А еще там свежие грибы -
Для крутого, на зиму, засола.
Я б закрылся в роще от судьбы -
Только ни замка в ней, ни засова...

Музе

Вот и пробил мой час. Увядаю.
Глохнут струны в ненастной крови...
Вот я грустью тебя покидаю,
Но обратно, прошу, не зови.

Всё, что спето, сегодня не свято,
И озвучить его не дано,
Но когда-то мой голос распятый
В небосводе прорубит окно.

И тоской по живому гонимый,
Излучая загадочный свет,
Он повиснет звездой негасимой
Над одной из далёких планет.

А потом по извечному кругу
Я вернусь, чтобы снова уйти.
Так пожми мне усталую руку,
Пожелай мне удачи в пути!
11.2008г.

Октябрь-93г.

Последней сессии деньки.
Весной - заветные дипломы.
Но мир сужают нам хлопки
И боевых машин колонны.

Идёт с толпою генерал,
На Макашова так похожий.
А может, он? Но кто соврал,
Что он, "как гнида, уничтожен"?

Плывёт, плывёт телевраньё
Фекальной жижей по России.
А здесь ОМОН, как вороньё,
А здесь насилье и бессилье:

Звеня медалями, в крови,
Старик с трудом ползёт к газону;
К нему врачей ты не зови -
Врачи в наручниках ОМОНа.

В крови советский ветеран,
Не "дерьмократ", не "комуняка",
Ему хватило в жизни ран
Тех лет, когда ходил в атаку...

Студенты хмуры и тихи,
Тоска и боль царит над всеми.
Стихи...Какие там стихи
В братоубийственное время!

Пакетный суп варю с утра:
Давно в столице нет столовых.
Не жди, страна моя, добра
От популистов туполобых!
10.1993г.

О грязи

А всё ещё у власти - демороссы
И всё ещё дела свои вершат.
На всём ТВ орудуют их боссы,
И кукловодят ими из США.

И процветают ложь и лицемерье,-
Чужая грязь прилипчивей репья!
Но, заперев от грязи этой двери,
Лишимся мы и хлеба, и тряпья,

И старые бухгалтерские счёты
Опять вернутся символом страны...
Совсем не в это верить мне охота,
Глотая дым российской глубины.

Увы, народ бесправен и зависим,
И для ТВ - всего лишь стадион:
Пришли он миллион сермяжных писем -
Чихнёт ТВ на этот миллион! -

Ему важней народ свой обезличить
И низвести до блеянья его,
Чтоб эту грязь в купюрах обналичить
И ублажить Кумира своего.
03.2005г.

Ю. Казарину

О нет, не сыщешь плагиата
В моих рифмованных трудах.
Я - шум речного переката
И песня вьюги в проводах.

Я самый тайный шёпот ветра
И самый дальний гром грозы,
Я брат луною обогретых
Земных поэтов на Руси.

Когда народ на ладан дышит
И вымирает без войны -
Любой Высоцкого расслышит
В моих стихах со стороны.

Когда кружится лист осенний
И сердце в грусти и тоске -
Звучит вполголоса Есенин
В моей задумчивой строке.

А если зимний бор сосновый
В стихи я вылью не спеша, -
Во мне, наверное, Рубцова
Заметит чуткая душа...

Не мой удел - стихи "с приветом",
Меня писать их не проси:
Я - продолжение поэтов,
Которых помнят на Руси.
02.2005г.

* * *

Бывает, сердце графомана
Нырнёт в курортные грехи -
И в недрах краткого романа
Родятся долгие стихи.

И графоман годов солидных
(Она иль, он - неважен пол)
В романсах приторных и длинных
Утонет весь - и пишет в стол.

Но очень скоро станет тесно
В укромном ящике стихам,
А двух старушек отзыв лестный
"Творца" поднимет к небесам:

Он засияет вешним взглядом,
Срифмует книжку о весне
И встанет с Лермонтовым рядом
В библиотечной тишине.
02.2005г.

Признание Талькову

Когда в цари придурок возведён
И шаткий трон качается при этом,
Нужны придворным гвозди из имён
Ушедших в мир иной поэтов.

Они убили вовремя тебя –
Дождавшись дня, когда на гулкой сцене
Шепнёшь ты, микрофон свой пригубя:
«Кровавый царь, великий гений»...

Купаясь в эйфории новизны,
Ты позабыл о генах вездесущих
И проклинал правителей страны,
С тобой на свете не живущих,

И не успел увидеть палачей,
В наш мирный быт принёсших лихолетье:
Удушливей идейных кумачей
Их безыдейное трёхцветье...

Взгляни в глаза похмельные «царя»,
Чей приговор зачитан нашим детям!
О чём ты пел бы после октября
В кровавом девяносто третьем?
10.1993г.

Признание поэту

«В своей стране я словно иностранец...»
С. Есенин

Уходит прочь кровавое столетье,
По всей стране жирует новый сброд.
Но образ твой никто уже на свете
В сердцах живых вовеки не сотрет.

В родном краю ты был как иностранец,
Но все ж имел на суд людской права,
А я, блуждая в рыночном тумане,
Беспомощней античного раба.

Лишь потому в родных моих пенатах
Я всем нутром испытываю грусть,
Что отошли в былое меценаты,
С Христом в душе лелеявшие Русь;

Лишь потому мои живые струны
Не обратятся в песни никогда,
Что правят бал в России «литза-хуны»*
И чуждые славянству господа.

Они и свет в моем обрежут доме,
Отключат газ, взывая к мести кровь...
Но, может быть, лирический твой томик
Спасет меня, как первая любовь.

* Герой поэмы Есенина «Гуляй-поле».
09.1995г.

* * *

Всё слилось воедино,
Всё смешалось в одно:
С червяками малина,
А с водою – вино.

Казнены виноделы,
Садоводы мертвы,
На грядах беспредела –
Стебельки трын-травы...

Взгляд усталый бросаю
На цветок у окна,
В небе звёзды мерцают
И вздыхает луна.

Понимают ли звёзды,
Что за стыком веков
Ждут поэтов погосты
Без оград, и венков? –

Чтобы гордый, мятежный
Дух в народе угас
И уснули надежды
Не на год, не на час,

Чтоб царили вампиры,
И навек, до конца
Было некому в мире
Будоражить сердца...

Устремляется в Лету
Золотая страна,
Что рождала Поэтов
На планете одна.
02.1999г.

* * *

Приютиться в деревне бы, что ли,
Раствориться в её теремах:
Нет грустней городского бездолья
И разрухи в сердцах и умах.

Здесь бездушье обвенчано с ложью,
Здесь удаче сопутствует страх,
А деревня не знает ни дрожи,
Ни тревоги в открытых дворах!

Там нашёл бы я место под солнцем
И пришёлся бы всем ко двору,
И в избушке своей под оконцем
К золотому вернулся перу.
09.1999г.

* * *

«Всё движется к тёмному устью ...»
Николай Рубцов.

Да, Никола, всё движется к устью.
Мы сожгли безоглядно себя,
Распылили ядрёные чувства,
Этот мир безответно любя.

Вместо жизни – нестёртая память
О рябиновых гроздьях в окне...
Неземное, далёкое пламя
Мне загадочно светит во сне.

Просыпаюсь. К перу прикасаюсь...
Но глаголом сердца не разжечь!
Щелкопёров дремучая зависть
Вызывает ответную желчь.

И душа не ответить не в силах
(Не прожить среди грешных святым!),
По таёжным задворкам России
Продолжая стелиться, как дым.

Незаметная, тихая травля...
И дорога в Эдем далека...
К счастью, мир – не бумажный кораблик,
И, как прежде, страна велика.

Лишь над полем, под облаком рваным,
Зимний ветер наводит на грусть:
Полевым и душевным бурьяном
Зарастает родимая Русь.
02.2000г.

* * *

А.А.

Бросай перо, поэт угрюмый!
О светлом прошлом не грусти:
Не искривишь глубокой думой
Извилин ветреной Руси.

Шагай вперёд походкой рысьей
И зубы намертво сожми,
Знай: только там, в небесной выси, –
Любовь и братство меж людьми.

А здесь... иных законов омут
Глотает подданных Руси:
Не подавай руки другому,
Не верь, не бойся, не проси!
03.2000г.

Развязка

Закончилась газетная карьера.
Прощай, прощай, соседний городок!
На гладкий стол извилистого мэра
Вчера я белый выбросил платок.

Обидно без вины быть виноватым
И уходить с пути не на щите,
Но нету, слава богу, «двух горбатых»
И я в своей уверен правоте.

Какая боль! Сужается пространство
Моих дворов, где я желанный гость,
И офисы с завидным постоянством
Бросают мне обглоданную кость.

Пиаров телефонных метастазы
На биржу загоняют «в полный рост»,
И проклинаешь день свой неотказа
На роковой панельный этот пост...

Закончилась газетная карьера.
Меня лишь тем утешит городок,
Что никогда уж маленькому мэру
Я белый свой не выброшу платок!
09.2003г.

* * *

Своей тропинкой в лирике иду,
Никем другим на свете не торимой,
У всех моих собратьев на виду,
Такой земной, живой, неповторимый.

Но перезрел я нынче как поэт,
Заполонила сердце геромия.
Вопросы все прямей, ответов нет,
И предо мной пути уже прямые.

Писать о жизни – пошлой и пустой?
О родниках – простых, а не хрустальных?
И без того я грешен простотой,
Быть может, до сих пор не гениальной.

А что мудрить, коль ясно всё и так.
Скажу одно без помощи харизмы:
Пока в стране не кончится бардак,
Не стихнут на планете катаклизмы.

В ответ на злобу в мыслях и сердцах –
Пожары, наводнения, цунами...
Конец Земли – у Бога на часах,
А выбор был, наверное, за нами.

Я мысли обнародовать не смог,
Я знаю, канут рукописи в лету.
Моя судьба – нижнетагильский смог:
Ведь хлеб насущный нужен и поэту...

Я как поэт сегодня перезрел,
Я весь – лесная зимняя рябина.
Пришлите мне хоть пару снегирей! –
Для них я лучше мёртвого рубина.
01.2005г.

* * *

Я давно уж не топаю
Во хмелю по гостям,
Но, как прежде, не то пою,
Что угодно властям.

За невидимой битвою
За земные права
Режу сердце я бритвою,
И седа голова.

Хочет каждый чиновничек
Под овцу меня стричь,
Потому-то мой ножичек –
Всем чиновникам бич.

Все круги уже замкнуты,
Тяжелеет мой шаг.
Вымирают, как мамонты,
В ком сияла душа.

С этой долюшкой вызнанной
Устаю я вдвойне
На проклятой прижизненной
На гражданской войне.

Так сломайся хоть к старости,
Нетупеющий нож!
Я давно от усталости
На себя не похож ...
02.2005г.

* * *

Старею. Внешне и душою.
И не по дням, а по часам.
Страна, как стадище большое,
Чужим подвластна мудрецам.

Ломают бесы и корёжат
И топчут гениев в пыли,
И злодеяния итожат
В медвежьих уголках земли.

Хохочет дьявол в каждом хаме,
В живых сердцах сгущая тьму,
И маскируется стихами,
Когда приблизишься к нему.

Уходят Люди год за годом,
Плодятся Трупы день за днём …
Когда же истинного Бога
На землю русскую вернём?
02.2005г.

* * *

Я не стал в этой жизни богатым,
Слава богу, и нищим не стал.
На лугах под июньским закатом
Я всю жизнь изумруды искал,

А в апреле, шагая тропинкой,
Не одну пережившей пургу,
Собирал я алмаза крупинки
На слепящем от солнца снегу.

И дороги своей не заметил,
Что вела на Златое Крыльцо...
Что ж ты, ветер, безжалостный ветер,
С детства дуешь мне только в лицо?
03.2005г.

* * *

П.Р.

Придя из ниоткуда
По скользкому пути,
В мой храм вошёл Иуда,
И я его впустил:

Мне храм закрыть мешает
Мой очень скромный сан,
К тому же всё решают
Десятки прихожан.

Сюда стучится каждый
В умы несущий вздор...
Покинуть бы однажды
Сей постоялый двор,

Уйти бы, сбросив путы,
К своим куда-нибудь.
Расчисти мне, Иуда,
К моим хлебам насущным
Тобой закрытый путь!
06.2005г.

* * *

Полон мир зияньем пустоты,
Не блистают рифмами газеты.
От своей напрасной суеты
Увядают русские поэты.

Угасает звёздная душа,
Умирает русская словесность:
Сквернословьем мысля и дыша,
Маргиналы тянут мир в безвестность.

За какие тяжкие грехи
Предан я забвению отныне?
С губ моих срываются стихи
Гласом вопиющего в пустыне.
07.2005г.

* * *

В этом городе я одинок:
Ни родни, ни домашнего тыла.
Тень любимой сбивается с ног,
Чтобы сердце моё не застыло.

Тень любви и несбывшихся грёз
Сбить не в силах моё состоянье:
От поленьев до юных берёз –
Расстоянье уже, расстоянье!

Я объятья во сне распростёр
И приник к незнакомке Наталке:
Затухает телесный костёр
Без подброшенной вовремя палки.

А проснусь – никого наяву,
В том, кто есть – пустота за душою.
Я не знаю, с кем век доживу –
Может быть, с гробовой тишиною.

В этом городе я одинок:
Ни родни, ни домашнего тыла,
Только ночь нависает, как смог,
И кровать от Наталки остыла.
08.2006г.

* * *

В.Т.

По дну земного бытия
Иду, хромая.
Вернись, идиллия моя,
Вернись, родная!

Я жизнью вывернут уже
Весь наизнанку
И на последнем вираже
Кручу баранку.

Но трудный путь – не весь в ночи,
Не весь в тумане:
Мои заветные ключи
Уже в кармане!

Твоим крылом, твоим теплом
Согретый снова,
Украшу радугой наш дом
И нежным словом.

Мелькают дни, уходит жизнь,
Свечою тая.
Успеть бы год с тобой пожить,
Моя святая!..
09.2007г.

Наболевшее

Не знаю, что там, впереди.
Но помню всё, что в жизни было.
Душа томилась взаперти
И счастье только в снах дарила.

Я увядал при злых словах
И расцветал при тёплой фразе,
Я был безобразен в стихах,
Но далеко не безобразен!

Писал, дыханье затая …
Теперь душа от мысли стынет,
Что вся поэзия моя —
Глас вопиющего в пустыне:

Творцами городских газет
Я превращен уже в античность,
Забвенью предан как поэт,
Забетонирован как личность!

Бесплодно прожитая жизнь,
Напрасно пройденные броды...
Но ты, Поэзия, держись,
Не унывай, дитя природы!

Повсюду вьюги круговерть...
Куда идти по ней, скажи мне,
Кому служить, какой отчизне?!
Страшней для гения, чем смерть,
Оковы рабские при жизни.
05.2008г.

Осень-2008

Не еда, а какое-то варево …
Мне уж поваром в жизни не стать.
Я устал сам с собой разговаривать
И с подушкою жизнь коротать.

Спит спокойно остывшая женщина,
Ей простор на перине нужней.
Только мне, чья судьба в голых трещинах,
Сон с любимою рядом важней.

Больше жить этой жизнью не хочется.
Кто бы знал, одному каково!
Так достало меня одиночество,
Только нет по душе никого.
10.2008г.

* * *

В.В.Шурыгину

Не спорь со мной, зомбированный старец!
Мне пятьдесят, но всётаки не спорь:
Безвременье до срока всех состарит.
Не слыша и не видя нас в упор.

На голову повыше будут внуки,
Но киборгами вырастут, как все,
И не пожмут нам жилистые руки.
Крутись для них хоть белкой в колесе.

И никому в плену такого клана
В грядущем веке будем не нужны.
Была права Горячева Светлана,
Предвидя угасание страны.

Сданы в музей духовность и культура,
В тумане зыбком скрылся наш причал.
Мы - гумус для Реформенной Халтуры,
Лишенной всех божественных начал.
08.2005 г.

* * *

Я давно уж не топаю
Во хмелю по гостям.
Но, как прежде, не то пою,
Что угодно властям.

За невидимой битвою
За земные права
Режу сердце я бритвою,
И седа голова.

Хочет каждый чиновничек
Под овцу меня стричь,
Потому-то мой ножичек -
Всем чиновникам бич.

Все круги уже замкнуты,
Тяжелеет мой шаг.
Вымирают, как мамонты,
В ком сияла душа.

С этой долюшкой вызванной
Устаю я вдвойне
На проклятой прижизненной
На гражданской войне.

Не ломайся и в старости,
Нетупеющий нож!
Я давно от усталости
На себя не похож...
02.2005 г.

Предскорбье

Пустые шлягеры в эфире
Да словоблудов голоски...
А в этом тихом, добром мире -
Отцовских вишен лепестки,

Все те же ветхие пристрои.
Крыльцо, чуланчик, потолок...
В избушку съехались мы трое,
Всем четверым - ещё не срок.

Ах, как нам праздника хотелось -
Для наших душ, сплетенных в круг
Но что-то даже не сиделось
При виде материных рук.

Слепая,древняя старушка.
Блаженно светится лицо.
Притихла темная избушка,
Тревожно замерло крыльцо...

Ну что за рок, скажи, скажи мне!
Ничем тоски не заглушить...
Последние шаги по жизни -
Ещё живая к детству нить.
1995 г.

Объяснительная

Что со мною случилось, не знаю:
Много снов невеселых и дум.
Вот опять ты приснилась, родная.
Под дождя неприкаянный шум.

Как любила ты грозы и вьюги! -
Далеко ль я ушел от тебя...
Нынче солнце печет, как на юге,
Солнце скорби - на сердце давя.

Всё просохло, прошло, отзвенело,
Подпорошен уже сединой...
На работе, синея от гнева,
Докладными трясли надо мной.

Только что мне казенные души!
Что мне женщина серых тонов.
Прожужжавшая сердце и уши
Гнусом бранных начальственных слов.

Не пронять их живыми словами:
Беспробудны сии «господа»...
Я спешил. Не на свадьбу, а к маме,
С кем не встречусь уже никогда.

* * *

Зной. За оврагом - травы по пояс.
Детством далеким звенят родники.
Не торопись, подожди меня, поезд, -
Долгое вёдро сулят старики.

Вся соловьями наполнена роща,
И полыхают закаты над ней...
Ходит молва, будто стал я попроще.
Я про себя уточняю - умней.

В тонких лучах сеновал на рассвете.
Руки раскинув, шепчу в полусне: -
Боже мой, нету приятней на свете
Мнений хороших в селе обо мне!

Если, как прежде, на чашечку чая
Мама старушек-подруг созовет.
Тихую гордость из глаз излучая.
Личность мою до небес вознесёт, -

Жизнью от всяких амбиций излеченный,
В землю по грудь снизойду с высоты! -
Только бы всюду ложились на плечи мне
Теплые руки людской доброты.

Только бы век шелестели деревьями
Темные ночи и светлые дни
И по летам омывали деревню бы
Волны густых колосящихся нив...

Не торопись, подожди ещё, поезд! -
Вот уже косы запели в лугах.
Падают травы, что были по пояс,
Зной угасает в ночных облаках.

Скорбь

Нету мамы...
Тоска безысходная.
Чужелюдье. Разбитый отец...
Стынет прялка в углу старомодная
И пустует загон для овец.

Полотенца, платочки да скатерти...
Всем живым недосуг дорожить!
Опустела земля после матери.
К детству напрочь оборвана нить.

Больше не к кому с болью пожаловать.
Кто наложит на сердце бальзам?!
Крышка гроба с краями шершавыми...
Словно дверь заколочена в храм.
апрель 1995 г.

* * *

Я уеду в лесную деревню -
На Оке ли, на Вятке реке,
Повалю вековые деревья,
Распилю, расколю налегке,

И приветствуя дух поколений,
Я ладони прижму к очагу,
Набросаю в печурку поленьев
И бересту, как память, зажгу.

Вспомню солнце весеннее в лужах,
В знойный день подорожник-траву
И цыплят под заботливой клушей,
И кормилицу в темном хлеву.

Царским ужином будет подлещик
В перерывах земного труда.
Может, болдинской осенью вещей
Надо мной просияют года.

А когда буду с посохом древним,
Подремлю на заветной скамье...
Я родился в трудяге-деревне,
В не обиженной Богом семье.
1994 г.

* * *

Снова хочу снегопада -
В парке, меж тонких берез.
Большего в жизни не надо.
Только бы это сбылось:

Снова по рыхлой тропинке
С милой шагать не спеша.
Тихо б кружились снежинки.
Легок был каждый мой шаг,

Млеть бы от нежного взгляда
Из-под волнистых волос...
Снова хочу снегопада -
Дико, безумно, до слёз!

* * *

"И где больней,
Там и главней
Всего на свете"
\Николай Дмитриев\

Писать о чувствах нежных не могу,
Когда Земля - что камень раскалённый.
Как в знойный день корова на лугу,
Она трясёт всей кожей воспалённой.

Гнус наших душ, озлобленных давно,
Уже достал планетушку родную,
Но в небе солнце светит всё равно
И видит всю историю земную.

В Большую Ночь идём за годом год
И белых звёзд уже не замечаем.
Но всё пройдёт, когда - то всё пройдёт,
За светлый день грядущий - отвечаю!

Не унывай, придёт ещё Рассвет,
Отступит Ночь, и будет всё неплохо.
Поэт не вправе, если он поэт,
Не отражать в стихах свою эпоху.
23 января 2009 г.

* * *

Снегопады. Метели. Год Лошади...
Дни проходят, как в сонном бреду.
По дворам, по завьюженной площади
Я без пуговиц к дому бреду:

Так хотелось унять по-хорошему,
А пришлось обуздать кулаком
Психопата с лицом перекошенным.
Истязавшего лошадь кнутом...
17 января 1988 г.

* * *

Предрассветный тонкий иней
В переулках тишина.
Тает в небе тёмно-синем
Белой льдинкою луна.

На берёзе - капли бисер.
На осине - новый лист...
Я неважный живописец,
Но врождённый новеллист.
21 апреля 1991 г.

* * *

Я навестил места родные,
Где не был тридцать долгих лет,
И чувство родины впервые
Вдруг ощутил, как солнца свет.

Всё узнавая понемногу —
До старых трещин на пеньке
Я брёл по маленькому логу,
Не узнаваемый никем.

Деревья детства созерцая,
Я шёл, походкою тяжёл.
Сосна обиделась, я знаю,
За то, что к ней не подошёл,

За то, что, занятый застольем,
Её не слушал на ветру
И с головной куражной болью
О ней не вспомнил поутру...

Не этим грезил я в дороге!
Сосна, прабабушка, прости...
Я шёл. А надо бы - по логу,
Целуя землю, проползти!
13 августа 1994 г.

Стародавнему оппоненту

Постарел, облысел Лёня Вичиков,
Обогнал одногодков-мужчин,
Моложавое некогда личико
Поросло паутиной морщин.

На вершочек пониже стал ростиком.
Строен, легок, почти невесом,
В чистых брючках, в рубашечке простенькой,
Стал для всех стариком образцом.

Ах, и сам я давно уж не юноша,
Вот уж внучка в коляске сидит
И под ветром, нечаянно дунувшим,
На синиц удивленно глядит.

Что же с нами? Куда ни потычешься -
Отцвели нашей жизни года.
Нам бы руки пожать, Лёня Вичиков,
Помириться теперь навсегда!
28 апреля 2000 г.

* * *

Жизнь моя, словно зал ожидания,
Создающий в душе неуют,
Где мой поезд идёт с опозданием
И платформы другим подают:

Кто вошёл и к окну прислонился,
Обо всём на прощанье сказав.
Кто домой навсегда возвратился
И неспешно покинул вокзал.

Только я в ожидании чуда
То сижу, то по залу брожу
И, как в давних свиданий минуты,
На часы беспокойно гляжу.

Ни потомков, ни предков со мною.
Пёс бездомный ютится у ног.
Всё вокзальное мне - неродное,
И куда мне лететь - всё равно!

Остывают вечерние рельсы,
Как надежду, зеркальность храня.
Я уйду, не дождавшись экспресса,
И никто не окликнет меня.
23 января 2000 г.

* * *

Посвящается Б. Новеньких

Зимний храм. Погожий день Крещенья.
Колокольный чудный перезвон...
Подари мне. дьякон, утешенье -
Раскати по храму баритон!

Я тебе свою открою тайну.
Что стихи - стихия не моя.
Что, имея слух необычайный.
Для иной стези рожден был я:

Мне бы петь, вливая в песню чувство.
Мне бы сердце в песни воплощать
И в струе вокального искусства
Дни и ночи души очищать.

Но угасли давние надежды
Золотыми искрами в золе.
Потому душе моей мятежной
Не найти покоя на земле.

Никуда от времени не деться...
Ты прости, Господь, меня, прости.
Что молюсь безоблачному детству,
Не сумев нигде тебя найти.
29 января 2000 г.

СОЛНЦУ

Я. Д.

Осуши эту слякоть в её золотых кандалах,
Эту серую муть, что увидит не каждый холоп.
От жестокой нужды не спасёт ни Христос, ни аллых
И рыдает душа, когда в диком прицеле твой лоб.

Затопила страну непролазная липкая грязь,
От зловония луж православные режет глаза.
А в глубинке упрямо ползёт Узколобье во власть
И вонзает клыки золотые в живые сердца.

Я от пасти отпрянул. Проспался и на ноги встал.
И пошёл... И надменной ухмылке Пивного Князька
Не ответил ничем, даже руку в потёмках пожал -
Чтобы впредь для него предостаточно было кивка.
16 марта 2000 г.

* * *

Откричала душа, надрываясь,
Всю себя изведя на стихи...
Скоро, скоро на воздухе мая
Разгоню я тоску и грехи!

Подышу огородом - и в бане
Я пропарю себя вечерком,
Наверну я пельмени в сметане
И побалую душу чайком.

Проведу в одиночестве вечер,
Буду сам я себе королём!
Лишь бы только свой век человечий
Не прожить до конца бобылём...
13 апреля 2000 г.

* * *

Нине Гореловой

Вот и всё. Закончены страницы.
Запоздалой повести моей.
Может быть, нам будет только снится
Пламя наших сладостных ночей.

Всё уйдет к банальному закату,
Потому что гор мне не свернуть.
Потому что слишком далека ты
Чтобы мне в глаза твои взглянуть.

Дать понять соседу, брату, свату,
Что за чувства грудью постаю.
И сказать «Не трогайте, ребята,
Женщину любимою мою!»

Я тобой на век переболею.
О любви подкошенной скорбя...
А ведь в жизни не было милее,
Не было желаннее тебя!

Всё затянет пыльной паутиной,
Я в сетях завяну бытия.
Не забудь великого критина,
Женщина любимая моя!
1 июня 2000 г. Город Кушва

Дорожная песня

Этот поезд - уже не икона, -
Проходи, занимай и ложись.
В облетевшую зелень вагонов
Не вернётся весёлая жизнь.

В нём не едут уже за туманом.
Не мечтают про запах тайги,
Лишь подальше свои чемоданы
Прячут женщины и старики.

Будешь молча на полке качаться,
Озабоченный завтрашним днем,
И с глазами чужими встречаться.
Не светящими добрым огнем.

«Заморив червячка» на газете,
Уберёшь немудреную снедь.
И уже не цыганские дети
Будут жадно на столик смотреть...

Ни улыбок на хмурых перронах,
Ни объятий с пожатием рук.
Под зеленой тоскою вагонов -
Допотопных колёс перестук.
28 апреля 2000 г.

Январские стихи

«Русским людям с корнями немецкими
Не пристало кормиться с руки...»
\Евгении Шварц\

Все потери копятся в утрату.
Нет печальней внутренних потерь.
Ресторан, подвал или блатхата -
Для меня без разницы теперь:

Там и здесь гуляют маргиналы
Без любви и родины в сердцах.
Всюду света божьего мне мало -
Даже в чистых божьих небесах!..

В черном небе звёзд столпотворенье.
Мир плывёт, качаясь в вышине.
Что ж ты смотришь на меня с презреньем,
Проповедник, немец по жене?

Мне твоё претит косноязычье
С нелюбовью к рейнским берегам,
И костюм твой чёрный заграничный,
И ладонь навстречу господам.

Твой удел - выдаивать подспорье
Из бурёнки пращуров моих,
Мой удел - не жить с тобою в ссоре
И душой трудится за двоих.

Ничего не сделал я плохого
В мире, полном всяческого зла! -
Просто жизнь я прожил бестолково,
Что вполне красивой быть могла.

Верю я: блеснёт ещё Удача
Посреди земных моих дорог, -
Не должно, не может быть иначе.
Если есть на свете этом Бог!..
22 января 2001 г.

* * *

В. Т.

Ты песней на сердце звучала.
Ты солнце мне в душу несла.
Когда меня нежно встречала.
Когда не без грусти ждала.

Была бесконечной дорога,
Когда возвращался в дом,
И пахло всегда у порога
Волшебным твоим пирогом.

А годы летели, как птицы, -
Четырнадцать весен подряд:
То разум торопит в столицу,
То сердце зовёт в Ленинград.

Под памяти флейту, как кобра,
Я полз в заколдованный круг,
А ты все ждала моих добрых,
Заботливых, ласковых рук.

Вот круг тот, разорванный настежь,
Лежит у расставленных ног,
Но в сердце - глухое ненастье
И ленты напрасных дорог.

Я помню, ты песней звучала
И солнце мне в душу несла...
Начать бы, родная, сначала.
Да слишком душа тяжела!

Молчат в перелесках берёзы
И сосны вздыхают во сне.
Во мне - только память и грезы,
В тебе - только ветер и снег.
28 января 2001 г.

* * *

От одиночества не маюсь.
На жизнь обиды не коплю.
Я лунным светом заряжаюсь
И ночи зимние люблю.

Безлюдью гордому внимаю.
Прильнув к застывшему окну.
И нежно-нежно прижимаю
К груди ночную тишину.

Родное, милое безлюдье!
Уснувший ельник на горе.
Вовеки сердце не забудет
Пролески в лунном серебре!

А кто-то снова, как подранку
На хлёстком северном ветру.
Души затянутую ранку
Разбередит мне поутру.

Но я дождусь луны сиянья
И звёзд мерцания вдали.
Души с природою слиянья
На стыке неба и земли.

Подлечит сердце мне пригорок
Созвездьем ласковых огней...
Люблю заснеженный мой город -
Глубокой ночыо. без людей...
6 февраля 2001 г.

Разбитый коршун

Это правда, мой друг, не враньё:
Закружило вблизи вороньё.
Прошептало мне сердце в груди:
- Подойди к воронью, подойди!

И подполз я, дыханье тая,
Под раскрученный зонт воронья,
Вижу: коршун разбитый сидит
И на гнусную стаю глядит.

Гордой птице крылом не взмахнуть,
Не спугнуть вороньё, не стряхнуть.
В четверть неба закатный узор
И закатом наполненный взор.

Где ты, путь в поднебесье, назад?
Кровью птицы густеет закат,
И победно горланит своё
Не его высоты вороньё.

Чем тебе, мой соколик, помочь?
Потерпи, поразгонит их ночь...
Рядом с птицей сижу я, скорбя, -
Словно в зеркале вижу себя.
26 июля 2002г.

Только Вы...

Г. В. Трегубовой

Перед скорой, быть может, дорогой,
Посвящу этой женщине стих:
Это старый мой долг перед Богом,
Что давно в ожиданье притих.

...Бескорыстные женские руки
Сотворили в том веке добро,
И теперь по столичной округе
Я рассыплю стихов серебро.

Помню, там, на Арбате, с друзьями
Зажигали мы толпы людей:
За стихи в наши кепки бросали
От пятёрок до сотен рублей.

Мы парили, как по небу птицы,
От глубинок своих вдалеке...
Верю в то, что судьба повторится
На другом, на высоком витке.

Не бывает стези бездорожной
После щедрых, живительных рук.
Вы одна в глухомани таёжной
Мне спасательный бросили круг!

Пусть меня этот город ненастный
Протащил по колючим кустам,
Я у Бога Вам вымолю счастья.
Приближаясь к заветным вратам.
11 августа 2002 г.

Цветок

На улице - живительный поток,
Там дикая природа процветает,
А в тихом доме комнатный цветок
Беспомощно и молча увядает.

Я слышу сердцем в каждом лепестке
Никем вокруг не слышимые крики.
Земля насквозь потрескалась в горшке,
А рядом, на дворе, - потоп великий.

Там расцветают дикие цветы
И рвутся ввысь, захлебываясь ливнем...
За что, цветок домашний, брошен ты
За грани всех природных ватерлиний?

Да, слышу я твой каждый лепесток
И тайну одному тебе открою:
Я сам - такой же вянущий цветок,
Готовый в лужу плюхнуться порою...
24 сентября 2002 г.

* * *

К чёрту я снимаю свой костюм английский...
\Сергей Есенин\

Мокрый снег на асфальт ложится.
Грязь и слякоть. Промозглый день.
Опадают с деревьев листья,
Зеленеет одна сирень.

Снежный ветер в четвёртом ночи
Заметает за мною след.
Я бесправный чернорабочий,
Отгружаю народу хлеб.

Бывший главный редактор прессы.
Переживший один дурдом,
Под иным задыхаюсь прессом
На площадке, покрытой льдом.

То контейнеры, то вагоны
Спозаранок до темноты.
То колодкинские батоны,
То витюнинские торты.

Обрастаю звериной шкурой,
От словесных чужих клыков,
От испорченных перекуров
И диспетчерских матюков.

Трудовая моя повинность
Не дождётся ничьей хвалы.
Память впитывает полынность
В тёмных омутах кабалы.

Опустели деревьев кроны,
Замерзает сирень моя...
Трудно иволге быть вороной
В общежитии воронья.

Андрею Комлеву

Защити мое доброе имя!
Я душою как в юности, чист.
Просто коекем спутан с другими
И в защиту себя не речист.

Просто в сердце порой непогода.
При которой достаточно раз
Ложкой дегтя в кадушечку с мёдом
На глазах у «собратьев» упасть. -

Чтоб они с обывательской мели
Раскрутили молвы маховик.
Между тем, ни в дожди, ни в метели
Я без дела сидеть не привык.

Пусть ваяют они себе Имидж,
Пустотой забугорной звеня ...
Защити мое доброе имя.
- Если веришь, Петрович, в меня!
15 мая 2004 г.

Ларисе В.

Всему, наверное, свой срок -
Любви, мечте, надежде, страсти.
И я давно уж не игрок
В воображаемое счастье.

Я помню слишком хорошо
Свои разбитые дороги, -
Не поле посуху прошел
И простудил совсем не ноги.

Месил я топкое жнивье.
Об очаге своем мечтая...
Но где пристанище мое?
И где теперь моя родная?

Стволы желтеющих берез
Замедлили сокодвиженье...
Зови, ищи меня всерьез,
А не в игре воображенья.
3 октября 2004 г.

* * *

Обидно мне, что муза не в цене,
Печально мне, что кану я в безвестность,
Что угасают Разум и Словесность
В моей глухой медвежьей стороне.

Мне горько за стихов моих тщету,
Где гения с талантом пограничность.
Свою несостоявшуюся личность
Я приближаю к смертному кресту.

Мне грустно, что прислуги сатаны
В апостолов Творца рядятся ловко
И третий год плюет книготорговка
На головешки тлеющей страны.
16 октября 2004 г.

* * *

«Я так устал, мне страшен правды вид».
\Петр Родимов\

Конечно, верю, верю я тебе.
Но образ твой слащавый хуже плети.
Ты пятки воспалил моей судьбе
И за исход гангренный не ответил.

Завьюжил мне оставшийся мой путь.
Мой хлеб в цене повысил пятикратно...
Но Бог, пытаясь в храм меня вернуть.
Обидчиков карает беспощадно.

Я не прошу его: мол, накажи.
Хотя порой молить об этом рад бы.
И я устал. От подлостей и лжи.
Не менее, чем ты устал от правды.
19 января 2005 г.

Памяти Владимира Кочкаренко

К сердцу хворь пока не пристаёт.
Но во сне явился Кочкаренко:
Будто он к себе меня зовёт,
Я к нему вздымаюсь по ступенькам.

Три шага осталось мне пройти.
Но внизу, в каком-то сеновале.
Закричали: «Вниз! Сюда иди!»,
Дураком при этом обозвали.

До скамейки Страшного Суда
Оборвал рассвет мой сон «великий».
В синеве небес кусочком льда
Растворялся месяц бледноликий,

А в прихожей, верность мне храня,
Оставались запертыми двери...
Сны сбывались часто у меня,
Только в этот сон я не поверю:

Было мне в ту осень двадцать лет,
Мы почти сдружились на вокзале.
Уходя, вздохнул в сердцах поэт:
«Мы с тобой так мало написали»...

Видел я всего лишь полчаса
Ярче всех горевшего поэта,
Что ушёл внезапно в небеса
И звездой мерцает над планетой.

...Пусть меня ещё покрутит жизнь
И судьба немного поколотит.
Не скучай, Борисыч. И не снись!
При любой мы встретимся погоде.
23 января 2005 г.

* * *

Я давно уж не дружен с весной.
Задержитесь, бураны-метели!
Не спешите под чистой луной
Обездвижить свои карусели!

Снова будет и слякоть, и грязь,
Все углы зазвенят комарами.
Снова гнус оборвёт мою связь
С безмятежными зимними снами.

Будет Ялтой оттаявший сад.
Будет морем ботва в огороде:
В прозе жизни рассвет и закат
При любой над Россией погоде.

И дороги уже не найти
В мир, где слышал я сердцем берёзу...
Нет в искусстве тернистей пути.
Чем поэзию «гнать» через прозу.
20 февраля 2005 г.

* * *

Я уважаю вас, шахтёры.
Благословляю вас в стихах.
Ценю ваш труд в любую пору
И вашу силищу в руках.

Я ваш поэт незазеркальный -
Земной, чувствительный, живой,
И в жизни нынешней фекальной
Я остаюсь самим собой.

Мне было трудно к вам пробиться
Через препоны на пути,
Но продолжало сердце биться
И помогло до вас дойти.

Я ощущал ко мне вниманье
И вашу память обо мне.
В любой грязи, в любом тумане
Я был на вашей стороне.
17 марта 2005 г.

* * *

Детство, юность, молодость и зрелость -
Всё смешалось в долгое ВЧЕРА.
Только всё на разном солнце грелось -
За день солнце разное с утра.

Сон мой оборвёт любое утро,
Но рассвет - как будто не рассвет:
Под былым небесным перламутром
Вновь закат струит печальный свет.

Ах, закат! Непрошено-незваный,
Стал ты тяжким бременем в пути.
Мне твой лишний вес не по карману.
Но тебя придётся донести

На плечах до финиша, до края, -
Пот и кровь зачтутся мне потом:
В глубине безоблачного рая
Обрету потерянный свой дом.

Отдохну у чистого порога
От нужды, болезней и утрат.
Не тесни в кювет меня, дорога,
Видишь - на плечах моих Закат...
15 июня 2005 г.

Покойной маме

посреднице между мной и Богом

Трудно мне на свете, мама,
В жизни сталкиваться всюду
С вероломством и обманом
Свежих клоников Иуды.

...Туполобая Надстройка
Сочиняет мне законы -
Чтоб я шёл по жизни стойко
Через лишние, препоны,

Чтоб в коммерческих дубравах
Я не смел бидоном звякать,
А имел одно лишь право -
По зверью в капканах плакать.

Стала жизнь игрой без правил,
В Лету движется Россия,
Гложет сердце мне бесправье
И гнетёт меня бессилье.

Я вернул бы нивы Полю,
Людям - веру, правду, солнце,
Но от всей моей-то воли
Даже лист не шелохнется!

Я бесправен. Значит, лишний.
Счетам с жизнью есть причины.
Но простит ли мне всевышний
Тьме угодную кончину?

Не простит, я это знаю.
Потому уйти не смею.
Не зови меня, родная, -
Я к тебе всегда успею.
18 сентября 2005 г.

* * *

Л. П.

Вы - заслуженный учитель,
Я - бунтарь, поэт-изгой.
Смутных лет изобличитель
Кровью писаной строкой.

От души зависит тело,
Взгляд, осанка и лицо,
А душа моя всё пела
В сжатых пальцах подлецов.

Изнывала от обманов
И охрипла наконец,
Лишь от каждой свежей раны
Плачет чисто, как юнец.

Потому лицо - страшилка:
Ни улыбки, ни огня...
Как пожизненная ссылка
Этот город для меня!

Жизнь, увы, не кинолента -
Не вернуться в нужный год.
Вы идете к постаменту,
Я иду на эшафот.
20 октября 2005 г.

Анатолию Азовскому

Ненастный финиш ноября
На старте зимушку стреножил:
На всех пожухших пустырях
Всё первоснежье уничтожил.

Зиме себя не оправдать
До марта, снегом рассыпаясь...
О чем осталось нам мечтать.
Во тьме безлунной просыпаясь?

В душе вулкан ещё не стих,
Но в ней орган уже расстроен,
И самый наш высокий стих
Лишь скрипа снежного достоин.
15 ноября 2005 г.

* * *

Морозным ветром дышит бор сосновый,
В сугробах дремлют голые кусты.
Живут поэты жизнью непутевой.
Хотя душей пожизненно чисты.

Живут, страдая в тесной оболочке,
Бродящей по задворкам во хмелю...
Я на дворах еще не ставил точку,
Но угол свой однажды полюблю.

Гляжусь порою в зеркало печально -
И в свой Эдем неверием грешу:
Спивается народ многострадальный,
К которому себя я отношу.
19 ноября 2005 г.

* * *

В эпоху злобы, грязи, слизи
И безответного плевка
Всегда Удачливый унизит
Нерасторопного Совка.

Не допуская возражений,
Он скажет: «Деньги - это всё,
В них человека выраженье.
Его цена, его лицо.

Храни в себе ума палату,
Пиши стихи хоть целый век,
Но коль в кармане кот наплакал -
Ты для меня не человек»...

О, как Удачливые правы! -
Правей, чем «тройки» от ЦК,
Что в мир несли не силу права,
А право силы на штыках.

Браваду логики знакомой
Я испытал вчера вполне:
Железной поступью ревкома
Прошелся пасынок по мне.
22 ноября 2005 г.

* * *

Овчар, опущенный в бродяги.
Ты был, я помню, гордым псом.
Тебя кормили не чернягой,
А пшённой кашей с холодцом.

Теперь - ни пищи, ни ночлега,
Но если б разум ты имел,
Того загрыз бы человека.
Кто жизнь сломать твою посмел!

И оправдал бы избавленье
От стужи, голода, грызни...
Ох, началось бы истребленье
Твоей безропотной родни!

Молчи, терпи, мой бедный песик,
Тащи по жизни тяжкий крест!
Гляди - мосол тебе я бросил,
И «компаньонов» нет окрест.
28 ноября 2005 г.

* * *

От ближних - скорбь. Когда друзья - печаль.
Гробы, гробы ... Тускнеет даже небо.
Уходят навсегда в глухую даль.
Как первый снег, внезапно и нелепо.

Бесцветна жизнь? Но где другую взять?
Спасибо ей, ухабистой, нескладной!
Назад нам повернуть её нельзя,
А выбыть из неё - родне накладно.

Она одна, пожизненно одна,
И мы всегда, всегда успеем к Богу.
Тобой не покорён я. Сатана,
В мой дух тебе заказана дорога.
2 декабря 2005 г.

* * *

Я без дома давно остался,
Без работы - с недавних пор.
По притонам чужим скитался.
И о чём тут еще разговор?

Поздновато пришло прозренье,
Что свой угол - и царь и Бог.
К воровству я питал презренье -
Грязноруких терпеть не мог!

Только мало кто верит в это
В нашем диком лесном краю,
Что писателю или поэту
Доверяй хоть жену свою,

Заявляй о любой пропаже
(Для фантазий большой простор) -
Заподозрить поэта в краже
Может только отпетый вор.

Ничего не возьмёт, не тронет
Битый жизнью своей поэт, -
Только в душу слезу заронит
Без обиды на белый свет.
11 октября 2006 г.

* * *

Я не грущу. Давно ушедший поезд
Уже грустить о прошлом не даёт,
И за спиной трава давно по пояс.
Лишь соловей по - прежнему поёт.

О чём поёшь, таинственная птаха,
Густых ветвей божественный птенец?
Что я любил и парень был рубаха?
Что был я счастья своего кузнец?

О, не тревожь застывшие туманы.
Не уноси меня в глухую даль.
Где я не знал ни боли, ни обмана.
Где светлою была моя печаль.

На это есть немеркнущая память.
Пой о своём из зелени ветвей.
Скорее погаси заката пламя
И трели по окрестности разлей.

Пой о любви, божественная птица.
Но не зови меня в глухую даль! -
Мне в прошлое, увы, не возвратиться.
Где светлою была моя печаль.
3 августа 2007 г.

* * *

Ночь длинна. И снег не тает.
Ты дождись меня, весна!
С ног валюсь. Иду. шатаясь:
Семь ночей живу без сна!

Три недели, три недели ...
Кто бы душу удержал
В пропитом, голодном теле?
Я лежал, едва дышал.

Ночь лелеять перестала
Писк малюсеньких котят,
Но в ушах моих усталых
Трансформаторы гудят.

Бесконечное гуденье!
То ли к жизни, то ли в смерть
Я иду, как привиденье,
Но друзья кричат: «Не сметь!»

Вкусно пахнет чей-то ужин,
Как нибудь сварю обед.
Ни кому -то я не нужен! -
Только Богу и себе.
23 января 2008 г.

Неудачник

Поседевший слабенький ребёнок,
Жертва лени, глупостей, ошибок.
Бродит он, как блудный жеребёнок,
По кривым обочинам улыбок.

Жизнь, как цепь: Звено - десятилетье.
Ни себя, ни Бога не жалея.
Он завял. А месяц так же светел:
Жизнь луны в мильярды раз длиннее.

Новизна в судьбе ему не светит,
И пора сказать без фарисейства:
Звенья растеряв на этом свете.
Он с небес вернётся полтергейстом.

А за час до мрака, до кончины
Он всплакнёт совсем не как ребёнок:
Не пожив ни мужем, ни мужчиной.
Счастлив был, лишь глядя из пелёнок.
10 ноября 2008 г.

Анатолию Андрееву

В суставах боль, в руках усталость.
Безумно короток наш век.
Так будь же другом хоть под старость,
Неуловимый человек!

Давно тоскую по поэтам,
Что разбрелись по всей стране.
Порою сплю всю ночь со светом:
Во тьме безликой страшно мне

От рож кривых, карикатурных,
От злых и ржавых голосов.
Но скоро на заре пурпурной
От них закроюсь на засов.

Проснусь на веки отрезвевшим,
Возненавижу этот яд,
А днём погожим, майским, вешним
Пройду, бросая свежий взгляд

На облака, долины, чащи,
На ветровал и сухостой,
И белых строк немые чаши
Разбавлю музыкой густой.

И ты пройдёшь, слагая строки
Об изумрудных поездах,
О наших светлых и далёких,
В соседстве прожитых годах.
14 ноября 2008 г.

* * *

В. Т.

Вновь просматриваю альбом:
Твой бальзаковский вижу возраст...
Ты меня позвала в свой дом.
А потом прошептала: «Поздно.

Поздно, милый, идти домой...»
Я остался с тобой на годы.
Как безграмотно, боже мой.
Строил я в этом доме погоду!

Смежу веки - и вижу опять
Платье синее в белый горошек...
Повернись же ты, время, вспять
Или память укрой порошей!

Ты проходишь по ноябрю,
Ты жива под своей звездою,
Но «могилу» тебе взбугрю
С фотографией молодою.

В горе глупостей не избыть,
И по той, что «ушла далече»,
На «могилу» приду скорбить,
А с живою - вздохну при встрече.

Год за годом, за ночью день.
Где печаль, там не место смеху:
От любимой осталась лишь тень,
А от голоса - только эхо.
14 ноября 2008 г.

* * *

Проходит жизнь, уходят вдаль
Недели и года.
Ушедших лет мне было жаль
До боли иногда.

Но я устал о них тужить,
Смешна по ним слеза,
Устали память ворошить
И уши, и глаза.

Мне этой жизни не избыть,
Как не избыть любви.
Увы, бессмертным мне не быть,
А может, не увы ...
28 декабря 2008 г.

Дальнозоркость

Без всяких линз, легко и просто,
При лунном свете я читал
И на созвездия и звёзды
Пренебрежительно чихал...

Носить очки придётся скоро:
Глаза растут, растут на «плюс».
Вдали я чётко вижу горы,
Вблизи - на стёклышки молюсь.

Уже плюс три. Печальный случай.
Но оптимистом быть важней:
Зато я звёзды вижу лучше,
Они всё ближе и родней.
23 февраля 2009 г.

Дурак и старая актриса

В тёплый угол, где ни мыши нет, ни крысы,
И усатых тараканов не видать,
К дураку приходит старая актриса,
Чтобы медленнее в жизни увядать.

Двадцать лет его держа в немых объятьях
И постель с ним, будто с куклою, деля,
Без обструкций, экзекуций и распятья
Низвела шута родного до нуля:

"Надоела эта куколка шальная",
И взяла его и бросила за дверь,
Но сказал Господь: «Раба моя земная,
Пригодится он тебе еще, поверь».

Зашагал дурак завьюженной дорогой,
Как и водится, оставшись в дураках ...
Но актрису он встречает у порога,
И душа его витает в облаках.
14 января 2009 г.

Звёздное притяжение

Согрей меня в своих лучах.
Далёкая звезда!
Сизифов камень на плечах
Пронёс я сквозь года.

Стерильный парус мой в пыли,
Потерян мой причал.
Дай, Боже, счастья - вне Земли,
Вне атомных начал!

Прими, прими меня, звезда.
Мне здесь дороги нет, -
Земная жизнь моя - нужда
С надеждой на просвет.

Я музе преданно служил,
Но грустен путь домой:
Не в том, не в том я веке жил
Под солнцем и луной!
25 февраля 2009 г.

Вода и вода

Всё вода и вода. Всё проточной души безбюджетность.
Зарифмованный бред на краю кокаиновых снов.
Невозможно вино, где весь тон задаёт бессюжетность,
Где шальная игра нераскрутно закрученных слов.

А была на Парнас лишь прямая дорога законной.
Но извилист в корнях огород, что и весь Вавилон:
Там капроновый мак поливают в грядах эпигоны
И свои буриме выдают за стихов эталон.

Под гульбу водяных, подобравших трезубец желанный,
Ждёт у моря погоды Нептун, хоронясь по кустам.
С бутафорских небес улыбаются вниз шарлатаны
И глядит свысока на А. Пушкина О. Мандельштам.

Всё вода и вода. Иудейская суть модернизма.
Я отринул его по совету и просьбе Отца
И по жизни иду, напрягая до боли харизму,
Православной строкой западая в живые сердца.
24 августа 2005 г.

Авторы:
Виноградова (Есина-Алышева) Елена Александровна 26.02.1947, г. Агрыз, ТАССР - 05.06.1996, г. Наб. Челны, ТАССР
Виноградов Юрий Арсентьевич 12.11.1954, г. Мамадыш, ТАССР - 30.11.2010, г. Кушва, Свердловская обл.
| идеи